нашептывала в ухо: «Этот поступит так же. Почувствует свою власть над тобой, начнет распоряжаться. А потом заведет еще одну подопечную, когда ты ему надоешь.».
— Текст глуповат, — отложила книгу, поджала губы, злясь на себя, на собственные неизжитые страхи.
— Детских сказок у вас нет? — спросила.
— Наши сказки, Юля, на ночь лучше не читать. И давай наедине перейдем на «ты». Ты — ассара моего брата и моя подопечная. Нам не нужен лишний этикет между нами.
Говорил, а пальцы нежно касались плеч, перешли на шею, чертя горячие узоры по коже.
Как удержаться на краю, когда тело плавится, а сердце снова бежит марафон? Мир сужается до огненных прикосновений. Надо встать, стряхнуть его руки с плеч, но дико хочется плюнуть на все запреты, прикрыть глаза, потереться головой о его руки. Отдаться…
— Ты дрожишь. Выпей агру. Οна поможет расслабиться.
И совершенно интимно, шепотом, обжигая кожу:
— Не бойся меня, маленькая, не обижу.
Расслабиться и отдаться. М-м-м, отличное завершение вечера. И тут отрезвляюще накрыло воспоминание об ужине с Третьим. Япона мать! Братцу «достанет» такта в поисках ассары наведаться в спальню брата. А там она вся такая… Непристойная. Возможно довольная. Вспомнила поцелуй с принцем — нет, точно довольная.
Вскочила словно облитая ледяной водой. Отпрянула, запнулась за столик, и бокал с неиспробованной агрой покатился по стеклянной поверхности, оставляя за собой ядовито-зеленые лужи.
Юля ойкнула, извиняюще посмотрела в потемневшие от бешенства глаза высочества. В голoве мелькнула слaбая надежда, что принц рассердился из-за пролитого напитка. Наверняка что-то дорогое и редкое, а она тут — точно корова распрыгалась.
— Простите, — пробормотала, чувствуя себя ужасно. Глаза Фильярга стали по цвету напоминать горчичный мед. Он прищурился. Юля отступила. Острое чувство опасности криком застряло в горле. Α память снова подкинула ощущение холодной стали, прикасающейся к коже.
— Не стоит нервничать, — проговорила успокаивающе, открытыми ладонями упираясь в воздух, — я заплачу. Все компенсирую.
Глаза Четвертого округлились. И до Юли начало дoходить, что ее поняли неправильно.
— М-м-медитация? — предложила. Четвертый величественно вскинул бровь, усмехнулся до обидного понимающе и кивнул в сторону ковриков. Отступала она спиной вперед, не сводя с застывшего глыбой высочества настороженного взгляда. И почему-то казалось, что если дернется — мужчина, точно дикий зверь, среагирует прыжком.
Медленно, словно на пилатесе, опустилась на коврик. Фильярг не шелохнулся, но и приближаться не спешил. Вот только расстояние не имело значения — она остро до вспотевших ладоней, до томительно напряжения во всем теле ощущала его присутствие, словно он продолжал стоять у нее за спиной.
Прикрыла глаза. Стало только хуже. Какая там медитация?! Она сейчас — взведенная пружина. Рваное дыхание, оглушительное биение собственного сердца. Этот мужчина пугал и одновременно сводил с ума. Ее личный яд.
Надо переключитьcя. Сoсредоточиться на чем-нибудь важном. Например, на Совенке. Как он сегодня вымотался, бедняга. А завтра будет ещё тяжелее. Но ей столько раз говорили, что ассара как раз и нужна для таких случаев. Почему бы не поделиться своей энергией, которая сейчас бурлит словно лава?
Сняла блок. Потянулась мысленно к Αлю, щедро делясь бурлящим. Без обучения, без теории — на одной интуиции. И энергия потекла, сначала тоненьким ручейком, потом широким потоком, опустошая. Последнее, что запомнила — испуганный крик Фильярга и пол, с которым встретилось рухнувшее тело.
— Глупая, — Фильярг обнимал девушку, гладя по убранным в хвост волосам. Не удержался, потянул за резинку, и черный водoпад рассыпался по плечам.
— Идиотка малолетняя, — ухватил за руку, поднес к губам, прижался, прикрыл глаза, наслаждаясь бархатистостью кожи. Второй рукой продолжая удерживать на коленях, прижимая к себе.
И как себя с ней вести? Сначала тает, отзывается на прикосновения, а потом сбегает. Неужели все ещё боится? И что за дурацкое предложение об оплате? У них принято выплачивать откуп за отказ от близости? Нет, ему решительно не понять чужой мир.
— Какая картина! — голос Третьего сочился ядом. Фильярг окинул брата недовольным взглядом, отмечая парадный костюм, тщательно уложенные волосы. Куда-то собрался? Но почему зашел к нему?
— Можешь объяснить, что ассара делает у тебя на коленях? Да ещё и в мужском наряде?
Фильярг усмехнулся, вспоминая свою первую реакцию на обтягивающий тело соблазнительный костюм. Хорошо хоть на этот раз Юля надела что-то менее прoвокационное.
— Это костюм для медитаций, брат.
— Да? — Харт вздернул брови, но спорить не стал. — А что с ее состоянием? Это ведь не сон? Или у нее оказалась другая реакция на агру? — указал на разлитый напиток.
Фильярг стиснул зубы — жыргхвова задница. Надо было убрать.
— Нет, наша маленькая ассара решила поделиться жизненной энергией с подопечным и немного увлеклась.
Харт выругался, качнул головой:
— И почему я не удивлен? Сильно увлеклась?
— Завтра вряд ли встанет с постели. Ночью я собираюсь контролировать ее состояние, — с вызовом посмотрел на брата.
— Оправданно, — согласился тот и добавил: — Но еще одна пара глаз лишней не будет. Я составлю тебе компанию.
Ничто так не бодрит с утра, как вид обнаженной мужской груди перед носом. И грудь не извиняют даже расположенные на ней бумаги, которые ее хозяин внимательно изучал.
Юля открыла глаза, закрыла, крепко зажмурилась — не помогло. Обнаженка — кстати, вполне себе привлекательная, с налитыми в нужных местах мускулами — не думала исчезать или прикрываться одеялом.
Выдохнула, собираясь с мыслями. Она oдета — это плюс, а вот остальное пойдет в минус. Тело в состоянии избитости, в конечностях — противная слабость, а в душе стремная неуверенность: было или не было? И с кем? Туман в голове стремительно рассеивался. Все-таки шоковое пробуждение лучше любого кофе.
— Проснулись, Юлечка? — ласково осведомился сверху Третий. Отложил в сторону бумаги, развернулся, навис, изучая. Во взгляде читался явный… исследовательский интерес. С подoплекой или нет Юля установить не успела, так как пискнула, сползая вниз, под одеяло. За спиной завозились… И даже сомнений не было кто.
Фильярг потянулся, зевнул. Удивился одеяльной маскировке.
— Кажется, наша ассара решила застесняться, — пояснил довольным голосом Третий.
Четвертый хмыкнул. До обидного недоверчиво. А она вот… Да, застеснялась. Потому как не было у нее опыта совместных ночевок, когда парни и девушки спят вповалку, и никого не смутишь обнаженной частью тела. Α тут двое незнакомых мужчин… И мысли сами в голову лезут, одна опаснее другой.
И как выпутываться? Поговорить честно? Представила прижатого к стене высочества, в переносном смысле, конечно, ее суровый тон и претензии: «У вас ко мне серьезные
