вместе с Джирайей-сенсеем и Узумаки Наруто и поставили всё с ног на голову. Разбили его клетку, возведённую Богом, и вытащили на свет.
Большая часть жизни оказалась иллюзией и обманом. А лик его Бога — всего лишь защитная маска, под которой он прятался от всего мира, не в силах осознать и принять случившееся. Все идеалы ложны, а все его цели — лишь миражи, за которыми он послушно следовал, повинуясь чужой воле прописанной судьбы. Пока ему не открыли глаза и не показали иной путь. Это было… больно. Но в отличие от предыдущей боли, эта оказалась исцеляющей, она проходила, затягивая глубокие раны, как физические, так душевные.
Нагато словно проснулся от долгого сна.
Нежданно-негаданно ему предложили то, чего он лишился очень давно и никогда не надеялся вновь заиметь: семью. Он был Узумаки, он был учеником Джирайи, и для Наруто и Карин этого как будто оказалось достаточно. Так странно, неправильно, нелогично, но отчего-то невероятно приятно. В тридцать семь лет, уже ни на что не надеясь, Нагато обрёл ещё одно важное чувство: взаимную любовь. Невероятная роскошь для шиноби.
А около полутора лет назад, через несколько месяцев после истории на перевале Конрин на горе Шимисэн, когда, ощутив знакомую чакру, Нагато вместе с Конан прибыли на помощь Учиха, появилось ещё кое-что. В Аме неожиданно появилась Карин, точнее, её теневой клон, поддерживаемый странным призывом в виде крупного слизняка. Карин попросту появилась перед воротами города и постучалась в них, напросившись на аудиенцию.
— Я в Аме по своей инициативе, — сразу сказал клон, как только его привели к Нагато, — мне надо было с вами поговорить. И… поблагодарить за то, что вы сделали, Нагато-сан.
— Мне было приятно оказаться полезным, — помолчав, ответил он. — И всё же я рад тебя видеть, Карин, пусть и не в собственном теле.
— Да, я клон, простите, у меня много работы дома, так что я воспользовалась тем, что с моими объёмами чакры могу себе позволить побывать в нескольких местах одновременно. Да и в настоящем теле меня бы одну не отпустили, — пожала плечами Карин, чуть улыбаясь.
— Понятно, — согласился с доводами Нагато.
— Когда мы встретились на горе Шумисэн, я кое-что заметила, — продолжила Карин. — Мы и так знали, что вы наш родственник-Узумаки, мы из одного клана, если бы клан Узумаки продолжал существовать. Но… теперь, когда вы полностью выздоровели, я смогла в полной мере ощутить вашу чакру. Знаете, у родственников часто чакра похожа на уровне вкуса. Я раньше этого не замечала, так как и у Наруто в чакре есть примеси, и у вас тоже были вследствие болезни. После вашего лечения у меня осталась ваша кровь. И тогда я додумалась сравнить её с кровью Наруто. Наруто сказал, что вы сирота… и что с вашими родителями не ясно, но я выяснила, что вы с Наруто очень близкие родственники.
— Близкие? — удивился Нагато. — Насколько?
— Да, близкие, — кивнула Карин. — У нас есть ДНК отца Наруто и его дедушки. Так вот, вы его кровный родственник по линии матери. По всему получается, что вы его родной дядя. Младший брат его матери. Наруто сказал, что его мама была передана Конохе ещё маленькой девочкой и принадлежала линии правящей семьи Узушио. Он давно это выяснил. Она была правнучкой Узукаге. Матерью Узумаки Кушины была внучка Узукаге — Узумаки Фусо, а её отцом был родной дядя нашей Хокаге — Сенджу Цунаде, брат её отца и младший сын Сенджу Хаширамы — Сенджу Исэ.
— Фусо и Исэ — так звали моих родителей, — всё равно удивился Нагато.
— Значит, всё совпадает, — кивнула Карин, — вы — прямой потомок главной ветви клана Узумаки. И, скорее всего, родились на Узу.
— Я… ничего не помню о своём детстве, — покачал головой Нагато, — я уже пытался вспомнить, но… перед глазами всегда всплывает одна и та же картинка. Как умирают мои родители. И всё. Всё, что дальше — сплошной чёрный провал. Я всегда думал, что это из-за шока.
— Больше похоже, что вам стёрли память или воздействовали ментально, — хмыкнула Карин. — В любом случае, получается, что вы мужчина из главной линии клана Узушио и единственный живой чистокровный Узумаки, которого я знаю. Думаю, ваши объёмы чакры можно этим объяснить. Мы с Наруто полукровки. Таюя Узумаки на четверть.
— Выходит, что моих родителей, скорее всего, убили шиноби Страны Молний или Страны Воды, — вспомнив историю Узушио, протянул Нагато, — а меня, скорее всего, спасли союзники Узу, то есть Лист. Вот только потом…
Похоже, что потом появился настоящий Мадара, о котором упомянул Учиха Шисуи, и воспользовался спасённым ребёнком.
— Потом вы оказались один в Стране Дождя, — кивнула Карин, а потом первой нарушила затянувшееся молчание: — Наруто мечтает о возрождении клана Узумаки, но, как медик, я могу сразу сказать, что у нас… что у нас не хватит генетического разнообразия, чтобы осуществить его мечту.
— Генетического разнообразия? — хмыкнул Нагато.
— Аджисай, на которой женился Наруто, наполовину Узумаки, их дети тоже будут наполовину Узумаки, мои дети Узумаки лишь на четверть. Даже если мой ребёнок женится или выйдет замуж за ребёнка Наруто и Аджисай, то он будет Узумаки на треть. Это потеря уникального генома, который наши предки оттачивали столетиями. Значит, и жить они будут гораздо меньше истинных Узумаки, и объём резерва будет лишь немногим больше, чем у других шиноби, и техники запечатывания уже им не будут даваться. Через несколько поколений нашу кровь окончательно поглотят другие кланы.
— Скорее всего, так и будет, — кивнула Конан, которая внимательно их слушала.
— Но есть шанс, что такого не случится, — серьёзно посмотрела Карин. — Для истинного Узумаки, который может прожить не менее двухсот лет, вы ещё совсем молоды…
— Предлагаешь мне завести гарем для пополнения клана, как это делал Ханзо? — фыркнул Нагато, посмотрев на нахмурившуюся Конан. — Я люблю лишь одну женщину и не собираюсь её предавать… больше нет.
— Вы хотите детей, Конан-сан? — спросила Карин.
— Для меня уже поздно, — прикрыла глаза Конан. — Мне хотелось бы ребёнка, но… мне почти сорок лет.
— А если ребёнка рожу я и отдам его вам? — внезапно спросила Карин. — Наш клан в данном случае пока не может обеспечивать новых детей. Это требует много
