Ши даже не улыбнулся в ответ.
– Зря вы не позволили нам убить его.
– Не мог же я оставить вечный город без Божьего пастыря! – лукаво заметил Оуэн, расстилая на коленях салфетку.
– С такой иступленной верой, как у него, ему вполне подошла бы и роль мученика, – в голосе Ши прозвучали нотки плотоядного сожаления. – Он посмел взять себе ваше имя!
Автора книги звали Казимир Генрих.
– Не будьте такими злопамятными, мальчики. Давайте лучше завтракать!
С этими словами Оуэн снял колпак с блюда. На блюде лежала свежевырванная, истекающая кровью, еще теплая печень.
Марка привели в чувство несколько довольно ощутимых, больше похожих на пощечины, шлепков ладонью.
– Убери свои грабли! – сразу рявкнул он, тряхнув головой. Даже не открывая глаз, и так знал, кто рядом с ним.
Оуэн в ответ рассмеялся.
– Ну, раз ты рычишь… значит, я могу не беспокоиться о твоем здоровье.
Марк открыл глаза. Он сидел на кожаном диване в просторной комнате или, вернее, кабинете. И если судить по роскошной обстановке, в кабинете деляги, не гнушающегося темными делишками. Это он определил сразу. Детективы тоже смотрел. Покрутил головой, прислушался. Снизу приглушенно доносился шум голосов, смех, ритмичная музыка и какие-то однообразные звуки, очень похожие на удары гонга. Хотел встать, но разведенные в стороны руки оказались прикованы наручниками к стене. Нахмурившись, сердито, со всей силой дернул руками. Потом еще раз и еще…
– Не фантики. Настоящие… – заверил его Оуэн, вставая с дивана. – Хватит звенеть цепями. Поранишься. Будет больно.
– И ты смеешь говорить мне такое? Такое! После того, как сам же надел их на меня! Отпусти меня, сейчас же! Слышишь! – потребовал Марк и снова дернул руками. Наручники больно, сдирая кожу, ерзнули по запястьям.
Оуэн и бровью не повел, открыл зеркальные дверцы бара, налил себе выпить, достал из красной с золотом пачки длинную сигариллу. Эксклюзивные, с марихуаной, «Diablo». Подарок Людвига. Барон не забывал дорогими (не в смысле денег) презентами напоминать о своей дружбе, как и полагается истинному рыцарю и джентльмену. Присев на краешек письменного стола, Оуэн закурил. Белый костюм, красиво оттеняющий смуглую кожу, смотрелся на нем ослепительно. В нагрудном кармане алый уголок платка, в тон шелковой рубашке. Алый цвет делал его глаза бирюзовыми и умопомрачительными. Продолжая курить, он пил коньяк маленькими глотками. «Действительно такой глупый или прикидывается…» – с сомнением думал он, наблюдая за братом.
Вид невозмутимого индийского принца вывел Марка из себя. А еще волосы, собранные на макушке пышным хвостом и заколотые длинными, на манер гейши, спицами. «Заколебал уже своей экзотикой…» – отчего-то рассвирепев, возмущенно зырканул он на Оуэна.
– Ты скотина! Ты это знаешь?! Да ты просто больной, свихнувшийся, грязный у-уб…
Звякнуло, разбившись, стекло. Пальцы Оуэна с грубой бесцеремонностью залезли Марку в рот, схватили за язык, глубоко впившись острыми ногтями.
– Может, мне все-таки стоит вырвать тебе эту часть тела, чтобы ты перестал оскорблять меня? – он смотрел на брата с холодным бешенством. – Или лучше оторвать эту часть тела?
– М-ме-е… – моргнув, испуганно промычал Марк. Его мужское достоинство, нежное и беззащитное, оказалось болезненно стиснутым.
– Уверен, «дамой» ты будешь вести себя приличней! – по-недоброму усмехнулся Оуэн.
Скривившись от боли, Марк снова замычал.
– Хм, впрочем… немой ты мне тоже нравишься, – Оуэн сделал задумчивое лицо. – Даже не знаю, что выбрать? Божественный Шива, такой заманчивый выбор! – и снизошел до милости. – Хорошо, что выберешь ты?
Спросил он вроде бы вполне серьезно. С мычанием, Марк скосил глаза вниз. «Тиски» разжались, отпуская его яйца.
– Отличный выбор, мой «пти гарсон»! – расхохотался Оуэн. Язык брата он тоже выпустил. Вернулся к бару, налил себе другую рюмку, захватив коньяк, пересел в кресло напротив. Пил, лениво покачивая носком черной лакированной штиблеты, и холодно смотрел на утратившего весь свой гонор мальчишку.
До Марка наконец-то дошло, что махараджа не в духе и очень сильно не в духе. Ощутив привкус собственной крови во рту, проглотил слюну, невольно всхлипнув от пережитого унижения. «Все равно, ублюдок! Ненавижу! Ненавижу тебя!»
– Я хочу уйти. Отпусти меня! – нарушил он молчание и, спохватившись, поспешно добавил: – Пожалуйста…
– И что… побежишь жаловаться на меня своей «мамочке»? – насмешливо поинтересовался Оуэн. – Увы, Монсеньора нет дома. Он охотится! – потянувшись за новой «diablo», пожал плечами. Уголком рта зажал сигариллу, но прежде чем щелкнуть зажигалкой, покосился на притихшего брата. «Определенно глупый, если думает, что я отпущу его… Когда он так разозлил меня…»
– Хорошо! Отпусти так! Я останусь! Я выслушаю тебя! Чего ты хочешь? – Марк с важным видом, как всегда советовал ему Монсеньор вступать в переговоры, надул губы.
Оуэн весело захмыкал. В глазах заплясали насмешливые искорки.
– Ну, конечно… Я тебя отпущу… А ты начнешь тут ладошками хлопать… Пугать меня своей Силой… Мне придется убить тебя… Вечер будет испорчен… И не мечтай!
Попытка не пытка! Марк со злостью посмотрел в проницательные, видящие его насквозь, такие ироничные глаза. В комнате повисло молчание. Один спокойно пил коньяк и курил, другой, отвернувшись, нервно прислушивался к доносившейся музыке и ударам гонга, уверенный теперь, что это гонг.
– Не любопытно узнать, что это за место? – усмехнулся Оуэн, нарушая затянувшееся молчание. – Обычно ты орешь: куда ты притащил меня, скотина! – передразнил он брата.
– Не любопытно, – буркнул Марк в ответ. – Я не собираюсь сюда возвращаться! Рано или поздно ты отпустишь меня. Не вечно же мне сидеть на этом диване?! – и тоже усмехнулся, уже забыв, что обещал вести себя прилично.
«Неисправим…» – на губах Оуэна мелькнула загадочная полуулыбка.
– Почему же не захочешь возвращаться? – спросил он. – А вдруг тебе понравится здесь? Вдруг я окажу тебе эту услугу… и порекомендую хозяину заведения? Брат я или не брат…
Его тон заставил Марка подозрительно сощуриться. «С чего бы это… столько добросердечия?» – не понял он ход его мыслей.
А тот продолжил:
– Вдруг тебе захочется стать персоной VIP в этом приватном клубе для особо важных гостей? Здесь тебе предложат развлечение на любой вкус. От боев без правил до публичного совокупления. Насилие, разврат, пытки… да все, что угодно!
– Кто бы сомневался! – кивнул Марк. – Это же твои любимые удовольствия!
Поставив пустую рюмку на пол, Оуэн медленно загасил окурок и встал. Подошел к нему, взял за подбородок.
– Ты угадал, это мои любимые удовольствия. И на сегодняшний вечер у меня запланировано нечто многообещающее…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
