— Вы говорите, езиды… — перебил его заинтересованный Берг. Я много слышал об этой секте, но ничего положительного не знаю…
— Боюсь, что не смогу удовлетворить вашего любопытства. Секта езидов держит в большой тайне свое учение. По крайней мере, до сих пор целиком их учение никому неизвестно. Езидов считают поклонниками шайтана и всячески преследуют. Раньше они собирались в своем храме около Мосула, но теперь скрываются в горах, вокруг северной части Урмийского озера. Последователи этой секты почти исключительно курды. Мне случалось бывать в езидских горных деревнях. Кое-что я слышал об их обрядах. Злой дух представляется езидам в виде птицы. Во время богослужений главный езидский жрец приносит воду в закрытом кувшине. Он читает свои заклинанья, и вода в сосуде начинает кипеть. Тогда жрец убивает птицу и приносит ее в жертву. Присутствующие начинают при этом плясать и отряхать рубашки. Во время этой дикой пляски они выкрикивают, что очистились от грехов….
Ага-Уован вдруг замолчал и погладил Гектора. Потом задумчиво произнес, медленно отчеканивая слова.
— С моим другом Гектором мы были свидетелями одной печальной истории…
— Расскажите…
— Около Мосула Гектор нашел раненого человека. Он оказался французским консулом. Консул попал в плен к езидам, но спустя два месяца бежал от них, захватив с собой один интересный документ. Консул остался жить в Мосуле, и это стоило ему жизни. Какой-то курд убил его на улице ударом кинжала; эта была месть езидов. Рукопись сохранилась у меня. Я перевел ее. К сожалению, это только маленький отрывок езидского миропонимания, но он весь пропитан причудливой восточной фантазией. Послушайте, что говорят езиды о своем происхождении:
«… Ничего не было в мире, кроме бесконечного океана. По середине его росло дерево. На этом дереве сидел аллах в виде птицы. Далеко, далеко от него, в другом конце океана, в розовом кусте, с прекрасными благоуханными цветами, жил шейх Синн (шайтан). Кроме дерева, розового куста, аллаха и шейха Синна ничего еще не существовало. И создал тогда аллах из своей славы архангела Гавриила, тоже в виде птицы. Сидели они однажды вдвоем на дереве.
— Кто я? — спросил аллах Гавриила.
— Ты — ты, а я — я, — ответил Гавриил.
Возмущенный таким ответом аллах клюнул Гавриила и прогнал с дерева.
Несколько веков летал Гавриил над океаном. И вот случайно он подлетел к розовому кусту, где жил шейх Синн. Гавриил рассказал ему обо всем и попросил совета.
— Хорошо, я помогу твоему горю… — согласился шейх Синн, — но только хорошенько запомни мои слова. Аллаху скажи: „Ты — создатель, а я только создание“.
Гавриил прилетел к аллаху и сказал ему все, что научил шейх Синн, а также спросил аллаха, кто такой обитатель розового куста.
— Это — аль Уркани, — получил он ответ. — Скоро он придет ко мне и признает мое могущество.
И вот аллах начал строить корабль. Когда корабль был готов, он поплыл на нем к шейху Синну.
— Все должны признать мое могущество, — сказал он аль Уркани. — Кто будет в силах сгустить воду и создать из нее землю, — тот и будет первым.
— Хорошо… — ответил шейх Синн, — давай устроим состязание.
Состязание началось. Сначала архангел плюнул в воду, потом шейх Синн. Но их попытки были безрезультатны. Когда же плюнул аллах, совершилось чудо. Из его плевка появилась твердь. В момент появления тверди в океане произошла буря; океан изрыгнул из себя тьму. Чтобы ее рассеять, аллах создал два солнца.
После этого аллах сказал своим спутникам:
— Земля создана — нужно теперь создать людей. Кто из вас хочет воплотиться в человека?
Согласился на это один только шейх Синн, но и то выговорил себе условие, чтобы человек жил в раю. Тогда аллах сделал смесь из воздуха, воды, земли и огня и заставил войти туда шейха Синна.
Первый человек жил в раю недолго. У него не было всех органов, которые имеются теперь у людей, и поэтому он мог принимать лишь известную, разрешенную аллахом пищу. Но однажды он забыл об этот и наелся пшеничных зерен. За свое ослушание он был изгнан из рая. Он был одинок, и аллах решил создать ему подругу. Из той же смеси он создал Еву. У Евы начали рождаться дети. Рождались они парами. Однажды Ева поспорила, кому больше принадлежат дети — ей или Адаму. Тогда они решили произвести опыт, и каждый взял отдельно свое семя. У Евы из семени вышли черви, а у Адама — прекрасный мальчик.
В злобе и зависти Ева переломала мальчику ноги, но он, несмотря на это, остался жить и вырос. Так как у него не было жены, то аллах послал ему гурию, и от этого брака произошли езиды».
— Конец неожиданный, — улыбнулся профессор. — Однако, нужно признаться, что здесь порядочная мешанина из всех религий. Но убийство французского консула мне не нравится. Чего доброго, не пришлось бы нам встретиться с езидами. Вы не боитесь Берг?
— Это было бы любопытно…
Только поздно вечером Берг и профессор ушли от гостеприимного хозяина.
III. На Урмийском озере.
Дорога была узкая, прямая, каменистая. Яркое голубоватое солнце ослепительно сверкало на небе. Небольшая деревушка Ханагя, расположенная на берегу Урмийского озера, была окружена зеленым морем виноградников и миндальных деревьев. В раскаленных лучах солнца контуры ее расплывались и дрожали. Теплый западный ветер гнал по дороге поток одуряюще-сладковатого аромата сабзы (сухого винограда).
Со стороны Тавриза к деревне двигалась оригинальная процессия. Впереди, в белых шароварах, вышитых желтых куртках и ярко-пунцовых тюрбанах шли два курда. Сзади них на низкорослом коричневом ешаке (ослике) ехал профессор астрономии Петров. Ноги у него были поджаты и почти касались подбородка. Одной рукой профессор держался за ухо ешака, в другой сжимал бинокль. Рядом с ним шел Берг.
Наши путешественники, под охраной двух проводников курдов, направлялись к деревушке Ханагя, чтобы оттуда на моторной лодке заняться розысками упавшего болида.
Лучшее время года на Урмийском озере — осень и весна. Осень начинается в октябре и кончается январем. Весна продолжается с марта до конца мая.
Южные болотистые берега на несколько верст покрыты белой пеленой кристаллизовавшейся соли. Летом, над этими раскаленными болотами, как над необозримыми пространствами расплавленного серебра, носятся густые иодистые испарения. Но, к счастью, лето не продолжительно, а в остальное время года здесь все цветет и благоухает. Климат теплый и ровный. Живописные деревушки вокруг озера сплошь тонут в цветах, виноградниках и миндальных садах.
За деревней Ханагя, на берегу озера, урмийским губернатором Шах-Наме была построена пристань. Шах жил в городе Урмии и для поездок в Тавриз завел себе три моторные лодки. На них он ездил по озеру от города Урмии до деревни Ханагя, а оттуда на лошадях до Тавриза. Этим он сокращал путь почти втрое, так как иначе пришлось бы ехать по единственной грунтовой дороге, извивающейся вдоль озера по горным перевалам.
У этой пристани находилась и лодка Тавризской обсерватории. Курды перенесли в лодку продукты, оружие и запасы бензина. Берг пустил в ход мотор, и лодка начала быстро удаляться от берега, рассекая неподвижную темнозеленую воду.
Персы называют Урмийское озеро — морем. По своим размерам озеро, действительно, напоминает море. Оно тянется на протяжении 135 километров и достигает в некоторых местах ширины 46 километров.
Берг взял курс к противоположному берегу, на деревню Кущи. Там решено было переночевать, а затем уже ехать надолго в северную часть озера.
Вокруг сверкал необъятный простор темно-изумрудной воды. Вода была неподвижная, тяжелая — застывшее стекло. Солнце начинало склоняться к западу. Чуть заметным розовым налетом покрывались появившиеся прозрачные облака.
— Какая своеобразная красота! — воскликнул Берг после долгого молчания.
— И тишина… — добавил профессор.
— Да, тишина прошлого, которое здесь как будто продолжает жить. Мне вспомнилась сейчас одна легенда об этом озере. В книге Зороастра — Авесте, озеро Урмия называется Чайчашта. Там говорится, что оно подземными истоками соединялось с озером Воурукаша (Каспийским морем). Я склонен думать, что это вполне возможно. В глубокой древности Каспийское море, вероятно, сливалось с озером Урмия. Потом прошли века, и суша победила, отбросив море к теперешним границам. И вот, в этом углублении, как упоминание о прошлом, осталась часть Каспийского моря.
