еще.
Бенвор принялся повторять стишок сначала. Джелайна уставилась куда-то перед собой, и юноше показалось, что сейчас она его не слышит. Последние дни он начал иногда замечать за женой подобные «зависания», и каждый раз ему становилось не по себе.
– Уже темнеет, – оглянулся он по сторонам. – Идем домой? Ты не замерзла? Эй! – Не дождавшись никакой реакции, он тронул ее за плечо.
Джелайна вздрогнула и часто задышала, словно испугавшись.
– Что с тобой? – Бенвор привлек ее к себе и забрался рукой под накидку. Сердце жены колотилось, как после быстрого бега.
– Джелайна, что случилось? – встревожился он.
Женщина подняла на него широко распахнутые глаза.
– Скажи-ка еще раз.
– Что сказать? – не понял Олквин.
– Мое имя.
– Джелайна… – удивленно буркнул он.
– Еще.
– Джелайна, – отчетливо повторил он. – Да что происходит?
Она как-то странно моргнула.
– У меня английское имя. – Веки ее опять дрогнули.
– И что? – не понял Бенвор.
– Ты выговариваешь его на хорверский манер – округляешь и тянешь гласные.
Капитан пожал плечами. Что тут такого особенного?
– Ну да, я же не знал английского, когда мы познакомились. У нас женские имена…
– Мое имя осталось единственным английским словом, которое ты до сих пор произносишь с таким заметным хорверским акцентом, – нервно запинаясь, перебила она.
– Я так привык, – недоуменно хмыкнул Олквин. – Мне казалось, тебе даже нравится.
Джелайна открыла рот для ответа, но тут со стороны городских ворот послышался шум. В Сентин кого-то впустили, и сторож крикнул, чтобы доложили господину.
– Я здесь! – позвал Бенвор.
Поздний гость, чуть прихрамывая, поплелся к площади, волоча за собой по снегу заплечный мешок. Опомнившись, он бросил его на дороге и пошел быстрее. Олквин кинулся навстречу, узнав Танбика. Замерзший и измученный, знахарь протянул руки к Бенвору и охрипшим голосом выпалил:
– Бангийская армия вторглась в Хорверолл! Норвунд в осаде!
* * *
Армия Рунгунда высадилась в Анклау пять дней назад. Целый флот из битком набитых военных галер прибыл внезапно, хищным косяком вынырнув из повисшего над проливом тумана. Похоже, Рунгунд готовился основательно: судя по скорости переброски войск, их собрали на лувеньонской стороне. Бангийцы сошли на берег и, привычные к молниеносным атакам с моря, сразу выдвинулись в сторону Хорверолла. Разнеся в щепки все приграничные форты, лавина из нескольких тысяч солдат хлынула прямиком к столице, жадно заглатывая все попутные городки и деревни. Через два дня армия подошла к Норвунду.
– Их тысячи, – бормотал Танбик. – А все думали, что Альберонту пришлют всего несколько сотен. Что же получается, он отдает королевство на разграбление? А чем он тогда собирается править?
– Из Локо еще кто-нибудь спасся? – напряженно спросил Бенвор. Танбик опустил голову.
– Разве что с десяток местных.
Олквин закрыл лицо руками.
– Лучше бы они остались тут, – глухо выдавил он. – Зачем я их отпустил?
Джелайна сильно сжала его плечо. После долгого молчания Танбик тяжело вздохнул и продолжил:
– Да я и сам сбежал только потому, что уходил смотреть больного дровосека. А форт смели сразу. Конницы у авангарда мало, зато везут прострелы. Собирают прямо там, пока идет лучная стрельба, и все дырявят. Лезут через стены, таранят ворота и рубят уцелевших.
– Прострелы? – переспросила Джелайна.
– Да, миледи. Вроде большого арбалета, на станине, и заряжается копьем.
– Значит, деревянные стены они пробивают?
– Толстые бревна – нет, разве что в щель попадет. Ими тогда стреляют поверх стен, не прицельно. Но дощатые дома и крыши пробивают запросто.
– А каменные замки они не обходят, ты не слыхал? – тихо спросил Бенвор.
Он старался загнать поглубже боль от потери друзей, но на смену ей тут же пришла острая тревога за жизнь Ланайона и его семьи.
– Они столицу осадили, – буркнул Танбик вместо прямого ответа.
– Олквинау стоит чуть севернее, – с отчаянной надеждой произнес капитан. – Может, там успели укрепиться, спрятать женщин с детьми… Нам тоже надо укрепиться. – Он резко поднялся. – Никогда даже не предполагал, что Сентину доведется обороняться, но ведь когда-то его строили именно для этого.
– Так это когда было-то?! – подал голос Платусс, уже начавший оплакивать семью барона. – Стены здесь такие старые, что щели едва ли не шире бревен. Ров обсыпался и зарос, а река давно сменила русло, подвести воду не выйдет. И кто оборонять будет? Мальчишки с плохими луками? Крестьяне с вилами?
– Что есть то есть, – оборвал его Бенвор. – Лучше отправь кого-нибудь известить деревенских старост.
– Ты сошел с ума, – зашептала Джелайна, догнав его. – Какая оборона? Бежать надо.
Капитан остановился, подавляя вспыхнувшее раздражение. Он ни капли не сомневался, что его жена предложит именно это. Позиция рейдера – не вмешиваться без личной необходимости – ничуть не изменилась.
– Бежать? – процедил он. – За границу? И куда я там подамся? Да, крестьяне побегут. Будут кланяться жомеросуинским феодалам, проситься под их защиту. Мне тоже идти пахать чужую землю?
– Зачем? – дернула она плечами. – Обратись к герцогу Вэйнборнскому. Может, он примет тебя на службу.
– Чтобы я постоянно маячил перед глазами его дочери? – невесело усмехнулся Бенвор. – А потом поступил в распоряжение ее муженька, кем бы он ни был?
Джелайна опустила голову и понуро умолкла.
Ночью в Сентине закипела работа. Взрослые мужчины укрепляли ворота, стаскивали на стены груды булыжников, готовили чаны со смолой и запасы стрел. Все остальные, способные хоть чем-нибудь копать, расчищали ров. Когда рассвело, со всех окрестных деревень в крепость начали собираться деревенские жители, таща с собой скотину и припасы. Кое-как разместив в городе детей и пожитки, они тут же принимались за работу.
Наутро через земли Олквина потянулись первые семьи убегающих от войны крестьян. В Сентин они не просились – в любой крепости обычно и своим места едва хватает, да и что толку прятаться за старым деревянным частоколом, когда сзади поджимает тысячная армия?
Новости были тревожные. Армия наемников неумолимо расползалась по королевству, осаждая большие города и громя вотчины мелких феодалов. К полудню поток беженцев с востока стал непрерывным. По расквашенной сотнями ног дороге тянулись телеги, запряженные недоеными, непрестанно мычащими коровами. Некоторые крестьянки с плачущими младенцами на руках заворачивали к Сентину, устало переминаясь, оглядывали роящихся у стен горожан и шли дальше.
Вскоре поток поиссяк, а люди, бегущие с севера, донесли сокрушительную новость: столица пала. Майрон официально отрекся от престола в пользу Альберонта. Защитники Норвунда были разбиты, а знати пришлось присягнуть новому королю. Выжившие офицеры хорверской армии пытались сохранить за собой свои земли. Первые бесчинства захватчиков поутихли, и многие крестьяне уже не бежали, а оставались на прежних местах в ожидании новых владетелей. Специальные королевские отряды – их прозвали карателями – двинулись по стране, подавляя редкие восстания среди неслужилых феодалов и призывая остальных к присяге.
