лицо Генри озарила широкая улыбка.
Через три дня во всех газетах Эвервуда появилось скромное оповещение. В нём сообщалось, что «Его Светлость герцог Уэстморленд, Кентонский, Аргентский, одобрил желание лорда Эвана Грэхема и леди Авроры Сеймур (урождённой Рэдклифф) вступить в брак в особом порядке, учитывая исключительные обстоятельства и значительные интересы семей». Формулировка была составлена виртуозно — она не затрагивала ни мою честь, ни честь покойного Николасa, оставляя простор для догадок, но не давая повода для злословия.
Я читала газету, сидя у окна в гостиной. Путь к нашему счастью был официально открыт. Оставалось лишь немного подождать.
Глава 93
Ласково пригревало апрельское солнце, обещая скорое тепло, а мы готовились к скромной свадьбе. Бракосочетание должно было происходить в небольшой уютной церкви Святой Магды, которая находилась недалеко от нашего особняка.
Моё второе венчание было практически таким же, как и первое, но с одним отличием: по нашей просьбе церковная служба была значительно сокращены. Но священник всё же включил в неё особые слова, подчёркивающие ценность брака, заключённого по согласию сердец.
Я вошла в церковь в тёмно-синем атласном платье, сдержанном и изящном. На голове — небольшая шляпа, украшенная кружевами. Этот цвет я выбрала не случайно: он был символом уважения к памяти лорда Сеймура. В этот момент я не чувствовала той тревоги и неопределённости, что витала в воздухе во время первого брака с Николасом. Напротив, моя душа наполнилась уверенностью, спокойствием и глубокой, тёплой любовью.
Эван стоял рядом со мной, его сильная рука нежно сжимала мою, а взгляд был полон преданности — именно той, которую я искала всю свою прошлую жизнь и, наконец, нашла здесь. Наши глаза встретились, и в этот момент я поняла, что все испытания, все страдания были не напрасны. Это был мой путь, который привёл меня к истинному счастью. Нас окружали лишь самые близкие — Генри с Эдит, Фелисити, леди Агата, Бетси, Элла, и несколько верных друзей моего будущего супруга. Воздух был наполнен запахом ладана, и тихим шепотом молитв моей старенькой кормилицы.
Пожилой священник — отец Майкл, внимательно посмотрел на нас. Его глаза, лучились добротой, но в то же время в них ощущалась торжественность момента.
— Лорд Грэхем, — его голос мягко разнёсся под сводами, — вы берёте в жены эту женщину, чтобы быть её опорой и защитой в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Да, беру, — голос Эвана прозвучал твёрдо, без тени сомнения. — Обещаю любить, уважать и хранить верность ей до конца своих дней.
— Леди Сеймур, — священник обратился ко мне, — вы берёте в мужья этого мужчину, чтобы быть его верной спутницей и утешением в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?
Я взглянула в глаза Эвану, и слова сами полились из моей души.
— Да, беру. Обещаю любить его, быть поддержкой, хранить верность до конца моих дней.
Отец Майкл улыбнулся, и его морщинистое лицо озарилось внутренним светом.
— Тем, что дано вам Богом, я благословляю этот союз и скрепляю нерушимыми узами, которые никто не может разорвать. Да пребудет благодать Господня над вами. Аминь.
После церемонии наша семья вернулись в особняк на свадебный обед. Обстановка была тёплой, но не шумной. Не было громких тостов и бурного веселья. Мы сидели за столом, беседовали, и в воздухе витало чувство глубокого, выстраданного покоя и уверенности в завтрашнем дне.
Через несколько дней муж сообщил, что мы отправляемся в поездку. Герцог настоял, чтобы Эван выехал в Локстон в роли Главного магистра. Незадолго до свадьбы, лорд Грэхем был назначен на новую должность. Бетси сопровождала меня, а Элла и Марс остались в Эвервуде.
Дорога была долгой. Впереди ехал вооружённый эскорт, а наши экипажи двигались в окружении стражи. Я смотрела в окно и думала о том, как изменилась моя жизнь.
Локстон оказался городом у самого моря, наполненным шумом волн, запахом соли и криками чаек. Особняк Эвана стоял на возвышенности, с просторными террасами и садами, спускающимися к самой воде. Там мы провели два месяца.
Днём он уезжал в магистрат, где его ждали дела и бесконечные совещания. Я же оставалась в доме: занималась садом, читала в библиотеке, выходила на берег. Но вечера принадлежали только нам. Мы сидели на террасе, глядя, как закат превращает море в серебристую дорожку, или гуляли возле воды. Смеялись до икоты, вспоминая весёлые моменты нашего знакомства. А ночи были наполнены горячим шёпотом, страстью и нежностью. Потом через много лет, я берегла эти часы в памяти, как драгоценность.
На обратном пути мы ненадолго заехали в Данверс, моё наследное графство. Я с удивлением и гордостью увидела, что управляющий, когда-то назначенный моим отцом, ведёт дела блестяще. Поля ухожены, поместье процветает, а крестьяне встречали меня с искренним радушием. Генри не раз говорил мне об этом, но увидеть всё своими глазами было совсем иным чувством. Это место было так прекрасно, что я поймала себя на мысли: если у нас родится дочь, я обязательно оставлю эти земли ей.
Лето вступило в свои права, и с окончанием траура по отцу нас ждало новое радостное событие — двойная свадьба. У алтаря стояли две невесты: Фелисити, похожая на весенний цветок в платье цвета кремовой лилии, и Эдит, в белом элегантном наряде, с нежной улыбкой. Её огромные аквамариновые глаза сияли счастьем.
За два дня до церемонии, из Бринкли прибыла леди Мэриэн в сопровождении статного, импозантного мужчины. К всеобщему удивлению, они объявили о своей помолвке, и её избранником оказался виконт с соседнего поместья. После короткого разговора мужчин в кабинете, Генри объявил, что лорд Артур Рассел берёт на себя все финансовые обязательства супруга леди Мэриэн сразу же после их свадьбы.
Но самое удивительное было не это. Моя мачеха изменилась до неузнаваемости. Из язвительной, вечно недовольной особы она превратилась в мягкую, доброжелательную женщину. Была любезна со всеми и постоянно обнимала Фелисити, глядя на неё с облегчением и любовью.
Торжество было великолепным. Песнопение хора звучало настолько волшебно, что казалось, музыка витала повсюду. После венчания мы отправились в сад, украшенный гирляндами, где стояли длинные праздничные столы. Солнце клонилось к закату, и всё вокруг сверкало золотым светом. Смех гостей, звон бокалов, улыбки. В тот вечер казалось, что в мире не осталось ни боли, ни тревог.
Фелисити уехала в дом к мужу, а Генри с Эдит
