свою интерпретацию этого закона, указывая все за и против. В этих антитезах Иисус не опровергает Закон. Например, Он не говорит: Закон гласит «Не убий», но я велю вам убивать! Как раз наоборот, Иисус оглашает сам закон и затем указывает на то, что недостаточно следовать только букве Закона; надо понимать само предназначение Закона. Закон «Не убий» был написан, чтобы укрепить мир и гармонию в обществе. Таким образом, последователи Иисуса должны не просто не убивать, им нельзя злиться друг на друга. Закон о прелюбодеянии не просто запрещает покушаться на чужого супру-га/супругу, даже мысли об этом недопустимы. Закон, говорящий «Око за око, зуб за зуб», подразумевался как закон о милосердии: если кто-то выбивает вам зуб, вы не должны мстить ему, отрубая ему голову. Наказание должно соответствовать преступлению. Однако Иисус доводит этот закон о милосердии до крайности: вы должны фактически подставить другую щеку.
Не освобождая Своих последователей от необходимости следовать Закону Моисея, Иисус требует от них более строгого соблюдения Закона, чем подразумевает его буквальное прочтение. Многих христиан, читающих Евангелея от Матфея, годами интересовал вопрос, неужели Иисус говорил все это серьезно. Действительно ли человеку не позволено испытывать гнев, или хотеть кого-то, кто вам нравится, или защищать себя? Некоторые читатели предположили, что Иисус хотел сделать Закон невыполнимым, чтобы люди осознали, что Закон не принесет избавления. На самом деле в тексте нет ни намека на то, что Иисус говорил не серьезно или что считал Закон в своей интерпретации невыполнимым. Матфей хотел подчеркнуть важность Закона, а не возразить против него или отменить его.
В то же время Матфей не просто дает подробный список того, что можно, а чего нельзя делать тому, кто хочет войти в Царство Небесное. Еще один ключевой отрывок его Евангелия — 22: 35–40, где богослов («законник» — то есть разбирающийся в Иудейском Законе) спрашивает Иисуса, какая из заповедей самая важная. Иисус говорит ему, что самую важную заповедь можно найти во Второзаконии (6: 5) — любить Господа всей душой. И вторую важную заповедь можно прочесть в Книге Левит (19: 18) — любить ближнего своего, как самого себя. Таким образом, с точки зрения Иисуса, если вы следуете двум этим заповедям, вы выполняете все требования Бога, так как «на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (22: 40).
Иисус, иудейские лидеры и иудейский народ
Итак, Евангелие от Матфея — самое «иудейское» Евангелие. Другими словами, долгое время образ Иисуса был «антиудейским» для многих читателей. Этот «антииудейский» образ олицетворяет собой оппозицию тому иудаизму, который существовал во времена Матфея и который исповедовали главным образом лидеры народа Израиля. Как мы знаем по историям о волхвах и крещении Иисуса, Матфей осуждает их, ведь они знали о воле Божьей, но ничего не сделали. Это осуждение достигает своего апогея в главах 21–23 (еще один отрывок, отсутствующий у Марка). Духовные лидеры Иерусалима противостоят Иисусу, и в ответ Он набрасывается на них с критикой. Иудейские лидеры подобны тому, кто говорит о правильных вещах, но отказывается что-либо делать (21: 28–32); по этой причине самые презренные грешники — сборщики налогов и проститутки — войдут в Царство Небесное раньше их. Затем Он рассказывает притчи, осуждающие израильских лидеров, отмечая, что Бог будет присутствовать на суде над ними и даже разрушит их город (21: 33–44; 22: 1 — 14).
Саркастичное порицание достигает кульминации в главе 23, содержащей семь «горе вам», обращенных к книжникам и фарисеям. Их заботят только похвала и восхищение, а не праведные дела; они лицемеры, слепые поводыри, думающие о мелочах, вместо того чтобы думать о том, что на самом деле важно; украшенные гробницы, которые красивы снаружи, но внутри полны гнили и порочности; змеиное отродье, убийцы праведных пророков Божьих, лжелидеры, проливающие невинную кровь.
Не только они подвергаются осуждению. В одном из самых запоминающихся эпизодов Евангелия, когда Иисус предан суду, римский прокуратор Понтий Пилат признает Его виновным и омывает руки после процесса против Него. Пилат говорит толпе, что теперь он «чист от крови этого праведника», после чего толпа (не только иудейские лидеры, но и все иудеи) отвечает словами: «Кровь Его на нас и на детях наших» (27: 25). В этой сцене Матфей изображает иудеев, признающих свою ответственность за смерть Иисуса и передающих эту ответственность своим потомкам. Эта строчка веками была использована с антисемитским уклоном поздними христианами, обвиняющими евреев в смерти Христа, как будто они могли что-то изменить.
Евангелие от Матфея конечно же заканчивается судом, распятием, погребением и воскресением Иисуса. В отличие от Евангелия от Марка в этом варианте Иисус появляется перед Своими учениками после смерти, говорит с ними и дает им последние наставления — отправиться на поиски новых учеников, не только иудеев, но «всех народов», то есть и язычников тоже. Согласно Матфею, эти новообращенные будут людьми, верящими в Иисуса, способными понять Его как иудейского Мессию, посланного иудейским Богом народу Иудеи во исполнение Иудейского Закона. Иисус и религия, которую Он проповедовал, были иудейскими по своей сути. Те, кто хочет следовать за Иисусом, могут не отказываться от Закона Моисея. Они должны следовать этому Закону — более строго даже, чем иудейские лидеры. Те, кто будет поступать так, «великими нарекутся в Царстве Небесном».
ОТСТУПЛЕНИЕ
Был ли Матфей евреем?
Некоторые ученые сомневаются в том, что Матфей был евреем, несмотря на то что его Евангелие акцентирует внимание на принадлежности самого Иисуса к еврейской нации. Более интригующие доказательства, которые иногда упоминаются, включают в себя интерпретацию Матфеем отрывков, взятых из Еврейского Писания, в частности из Книги Захарии (9: 9), процитированной в Евангелии от Матфея (21: 5): «Се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной».
В процессе изучения Танаха вы узнаете литературную форму этого отрывка. Автор Захарии пишет в поэтической форме и использует здесь «синонимический параллелизм», в котором вторая строчка повторяет содержание первой, но другими словами. В данном случае присутствует параллелизм между «ослицей» в первой строчке и «молодым ослом, сыном подъяремной» во второй.
Однако Матфей или не понял параллелизм, или, по крайней мере, понял его весьма необычным образом. Похоже, он думал, что пророк говорит о двух разных животных, одно из которых — ослица, а второе — молодой осел. Таким образом, когда Иисус собирается въехать в Иерусалим, Его последователи готовят для Него двух животных, которых Он седлает во время своего путешествия в город (21: 5–7; ср. с Мк., 11: 7). Некоторые ученые
