— Возможно, но это при условии, если бы я собиралась выезжать в свет, однако у меня нет никакого желания…
— Вы не хотите выезжать в свет? Но это же роковая ошибка, моя дорогая! Они решат, что вы пытаетесь что-то скрыть! — однако, когда мадам Делакруа заметила выражение лица Анджелины, она перебила саму себя и воскликнула с раздражением: — Ах, я вовсе не собираюсь нападать на вас и чего-то требовать! Но все же, дорогая, вы должны иметь ввиду, что буквально все знают о вашем похищении. Более того, до сих пор в обществе только об этом и говорят. Это новость номер один и еще долго будет таковой!
— Ну тогда тем более я не желаю никуда выезжать! — сказала Анджелина, резко поставив чашку на место так, что она звякнула о блюдечко, и отодвигая от себя поднос, как будто у нее внезапно пропал аппетит.
— Но вы должны, как вы не понимаете! Вы же не можете вечно прятаться от людей. Я буду вас всюду сопровождать и шепну двум-трем дамам — не более того! — что разговоры на ваш счет слишком преувеличены, что Андре, ваш храбрый кавалер, подоспел как раз вовремя, чтобы спасти вас из рук принца. А затем, когда в церкви огласят ваше скорое вступление в брак, все поверят этому. Поскольку никому и в голову не придет, что мой сын согласился бы взять в жены испорченную девицу. Это, конечно, глупости, почему бы ему не жениться на вас в любом случае, если он так сильно любит вас? Но таковы условности света!
Анджелина быстро взглянула на нее.
— О нет, мадам, вы слишком спешите. Вопрос о свадьбе еще вовсе не решен.
На долю секунды на лице матери Андре промелькнуло облегчение. Но она тут же скрыла свои истинные чувства под маской светской вежливости и изобразила на лице озабоченность.
— Но Андре сказал мне, что все именно так и будет, и честно говоря, после того, как он мне кое-что поведал о случившемся с вами, я считаю — так действительно будет лучше для вас.
— Андре слишком много берет на себя.
— Вы не должны винить моего сына за то, только безграничная любовь к вам заставила его довериться мне и попросить моей помощи. Он всегда знал, чего он хочет и всегда умел добиться этого.
— Не сомневаюсь, что так оно и есть, — проговорила Анджелина и кривая усмешка тронула ее губы, — но я не могу позволить ему распоряжаться моей жизнью так, как его это устраивает.
Выражение лица Элен Делакруа было холодным и настороженным, когда она снова взглянула на Анджелину.
— Но у вас же нет другого выхода, дорогая. Надеюсь, вы это хорошо понимаете? Я сделала для вас все от меня зависящее, но боюсь, что без вступления в законный брак — причем как можно скорее — вам придется влачить жалкое существование.
— Но здесь уже ничего не поправишь.
Мадам Делакруа долго молча глядела на Анджелину, потом пожала полными плечами.
— Решайте эти вопросы сами с Андре, я не буду вмешиваться, но хочу вас предостеречь, вам будет не так-то просто заставить Андре отказаться от своих намерений. И все-таки не можете же вы расхаживать голой по дому, вне зависимости от того собираетесь вы или нет выходить на люди. Неужели вы не хотите даже взглянуть на то, что я принесла для вас?
Ее тон был таким ласковым, а ее слова такими убедительными, что отказываться было бы просто глупо и неучтиво. Горничная, стройная негритянка, с ослепительной улыбкой и в чепце, почти столь же пышно украшенном, как и чепец ее госпожи, подошла к кровати и положила на нее целую охапку шелка, бархата, атласа и кружев разных цветов. Анджелина была поражена обилием и роскошью этой одежды.
— Но зачем же так много? — воскликнула она.
— К сожалению, вы правы, — отозвалась Элен с печальной улыбкой, — в этом сезоне я немного перестаралась. Эти наряды были сшиты в Париже по прошлогодним меркам, но они мне теперь тесны, при всем моем желании я не могу надеть их. Что же касается Сиси, то она даже глядеть не хочет на эти платья. А вам они нравятся?
— А Сиси тоже здесь? — не ответив на вопрос, поинтересовалась Анджелина.
Сиси была сестрой Андре, и хорошей приятельницей Анджелины, правда, моложе нее годом или двумя.
— Нет. Эта девчонка доставляет мне одни неприятности. За две недели до нашего отъезда в город, она вдруг слегла в постель, подхватив ветряную оспу. Ну и страху же мы натерпелись, переживая за нее. Но, слава Богу, болезнь ее протекала в легкой форме. Однако она вынуждена была остаться со своим отцом на плантации и ждать, пока заживут язвочки и ранки. Боюсь, что она сможет воспользоваться своей ложей в опере только в следующем году. Но вернемся к выбору наряда для вас. Примерьте-ка вот это платье из светло-зеленого шелка. Думаю, вы будете в нем очаровательны, что же касается размера, то достаточно сделать выточки здесь и здесь, и все будет в порядке.
Подобное утверждение звучало слишком оптимистично, но через двадцать четыре часа Анджелина смогла все же выйти из комнаты, одевшись с царственной простотой в светло-зеленое шелковое платье, имевшее завышенную линию талии и вырез «сердечком», переходящий сзади в стоячий воротничок, отороченный такими же кружевами, как и рукава, а сверху она надела коричневый дамский сюртучок. Ее волосы были подрезаны спереди по моде и ниспадали на лоб и вокруг лица изящными завитками. Замшевые туфельки Анджелины имели коричневые бантики. В одну из спальных комнат Элен Делакруа посадила специально приглашенную швею, чтобы подогнать под фигуру Анджелины еще несколько нарядов, на чем настояла упрямая Элен. Один из них был насыщенного синего цвета, другой розовый с бархатным беретом, украшенным перьями, а третий — из желтого фая в полоску с воротником из тонкого тюля. Анджелине сказали, что Элен находится в кабинете. Там она по своему обыкновению отвечала на письма и проверяла хозяйственные счета. Анджелина постучала в дверь и вошла шурша широкими юбками.
Мадам Делакруа вскинула на нее взгляд, оторвавшись от письменного стала и обмакивая гусиное перо в чернильницу из полированного оникса. Андре, стоявший здесь же, за спиной матери, тоже бросил взгляд на вошедшую Анджелину, и его лицо расплылось в улыбке.
— Очаровательно! — воскликнула Элен. — Не правда ли, Андре?
— Великолепно, — ответил он хрипловатым голосом и откашлялся, так как у него, по-видимому, перехватило дыхание.
— Благодарю вас, — сказала Анджелина им обоим довольно бодро, обретая вновь свое былое равновесие. — Могу я поинтересоваться, чем вы занимаетесь, склонившись вместе над письменным столом?
— Да, вы имеете право узнать это, — Элен бросила быстрый взгляд на сына. — Потому что дело касается вас, моя дорогая. Я предполагала спросить вашего разрешения, прежде чем послание будет отправлено, но решила потом посоветоваться сначала с Андре относительно некоторых формулировок. Видите ли, я пишу письмо мадам де Бюи с сообщением о вашем благополучном возвращении.
