он также должен призвать своего зверя души. Для этого нужно уйти в глубокую медитацию, но… Элиар не мог бросить беззащитного малыша совсем одного. Скоро стемнеет, а улицы совершенно пустынны. Наверное, душа Учителя уже почти не цепляется за тело… угасающий разум не создает никаких образов в царстве снов, кроме самых главных, самых памятных. Если он уйдет, ничто не будет удерживать малыша здесь. Мир предсмертных видений быстро начнет рушиться, растворяться, и душа Учителя ускользнет на самое дно океана небытия, словно прекрасный Лианор.
Элиар без раздумий последовал бы за ним в эту бездну, если бы мог. Но, увы, в посмертии у него не было власти. А значит, любой ценой нужно избежать смерти Красного Феникса. Нужно попытаться призвать зверя души, оставаясь рядом с маленьким Учителем. В конце концов, у Яниэра как-то вышло сделать это, не отделяя сознание от физического тела. У него тоже должно получиться.
Но как осмелиться призвать сюда хищного черного дракона? В этом нежном уютном мире нет и не должно быть черного цвета. Здесь, в идиллическом Лианоре мечтаний и снов, сотканных из самых нежных розовых лепестков, тьме не было места.
Конечно, явившаяся духовная ипостась Красного Феникса уже была отравлена тьмою, но внешне этого пока не заметно: тьма таилась внутри; преодолевая последние рубежи защиты, она рвалась к сердцу.
Взглянув на маленького Учителя, Элиар заметил, что тот кажется уставшим и сонным. Призыв огненного феникса отнимал его и без того небольшие силы. Вся надежда на вероломного Яниэра, который в реальном мире должен сейчас поддерживать тело Учителя своей духовной энергией. Вся надежда на его преданность наставнику.
— Иди-ка сюда, Лестер. — Элиар осторожно поднял засыпающего на ходу ребенка на руки и бережно укрыл широким рукавом. — Отдыхай спокойно: я тебя понесу.
Маленький Учитель не возражал, только крепче прижался к нему, обвил шею трепетными тонкими руками. Похоже, малышу стало страшно, и Элиар успокаивающе обнял его за плечи.
— В том мире, откуда ты пришел, меня больше нет? — вдруг тихо и серьезно спросил маленький Учитель.
Черный жрец пораженно молчал. Сердце его будто ранили чем-то невозможно острым, и оно начало обильно истекать кровью.
Красный Феникс смотрел на него сквозь прошлое, сквозь неслучившиеся реальности и несбывшиеся жизни, сквозь мутную пелену времени — смотрел внимательным взглядом глубиною в тысячу лет, и в циановых глазах его мерцали одновременно детская доверчивость и умудренная возрастом мудрая снисходительность.
— Если это правда, не грусти, — утешительным тоном продолжил маленький Учитель. — Я не хочу, чтобы ты грустил. Возвращайся, позаботься о себе и не будь одинок.
Элиар почувствовал, как в горле его, мешая вдохнуть, встал болезненный нервный ком. Возвращайся… Учитель не знает, что в реальном мире предательски точным ударом Яниэра он был обречен на смерть и не мог вернуться. А если бы и мог…
— Что бы ни случилось, жизнь будет идти своим чередом, и океан пригонит новые волны на смену ушедшим, сгинувшим в вечном покое. — На лице маленького Учителя появилась бледная и строгая улыбка. Выражение его лица было подобным безмятежной водной глади, скрывающей в своих глубинах многое. — Не цепляйся напрасно за прошлое: однажды тебя накроет следующая волна.
Эти обнадеживающие слова, которые должны были поддержать и утешить, разбили Элиару сердце. Нет, не такого будущего он хотел. Но не время поддаваться эмоциям. Сейчас во что бы то ни стало нужно попытаться спасти Учителя.
— Ну-ну, — с трудом вымолвил он, приободряя и маленького Учителя, и себя, — все будет хорошо. Я рядом. И я никуда не денусь.
— Так тому и быть, — едва слышно согласился маленький Учитель и замолчал.
Ненадолго прервав разговор, Элиар сконцентрировался и попытался призвать своего зверя души, мысленно представляя его алым, как плывущий в небесах над ними закатный феникс. На удивление, это удалось довольно легко. Ах да, с улыбкой припомнил Элиар, дух его ведь и так уже отделен от тела, оставшегося недвижно лежать в Красных покоях с ритуальным ножом в сердце. Здесь бродит только его теневая проекция, а значит, ничто не мешает ей обрести подлинную духовную ипостась.
— Дракон! — вдруг услышал он восхищенный возглас встрепенувшегося на руках маленького Учителя. — А ты знаешь, что драконы — воплощения высших небожителей? Они оберегают нас, защищают от бед.
Черный жрец открыл глаза и увидел гигантское гибкое тело дракона, сплетающегося с фениксом на самой границе миров, на краю неба и моря. Дракон величественно поднимался из воды, сверкающие брызги летели с бронированной чешуи. К огромной радости Элиара, тело бессмертного ящера оказалось не черным, а редкого оттенка накарата — наиболее чистого и яркого сорта кармина. Свою тьму он также прятал внутри.
Так в ошеломляющих глубинах тонкого мира Учитель стал фениксом, а сам он стал драконом.
— Дракон защитит тебя, — с чувством подтвердил Элиар и облегченно перевел дух.
Но, увы, обрадовался он слишком рано. Дракон плотно обвил феникса кольцами своего длинного тела, вытягивая, пытаясь поглотить то, что принадлежало только ему. Но окутанный пламенем феникс не желал сдаваться: дыша огнем и сыпля с перьев огненными искрами, он яростно защищал свою тьму!
Оторопевший от этого неожиданного упрямого сопротивления Элиар на миг потерял концентрацию, и дракон исчез. Маленький Учитель окончательно выбился из сил: призыв зверя души и духовная борьба заметно ослабили его, и феникс исчез тоже.
Их план не удался!.. Оба зверя души растаяли.
Ничего не вышло.
Похолодев, Черный жрец совершенно растерялся. Непреодолимый ужас охватил его. Что делать теперь? В голове звенела одуряющая пустота, да и времени на вторую попытку, кажется, не оставалось… Мир вокруг уже разрушался: залитый кроваво-красным солнцем Лианор дрожал и мерцал, готовый вот-вот разлететься на куски — задерживаться тут хоть на миг дольше было смертельно опасно… но и бежать было некуда.
Солнце дотянулось до линии горизонта, и краски вдруг начали размываться, струиться, течь, будто кто-то щедро плеснул на акварельный рисунок воды. Все изменилось слишком быстро: в мгновение ока закат растекся по небосклону, как кровь, и море также стало алым. Закатное небо смешалось с морскими глубинами. Океанские валы обрушивались прямо на солнце и рассыпались в сверкающую водяную пыль. Огромные прозрачные киты выбрасывались из алого океана и, отвергая неумолимые законы тяготения, с легкостью взмывали ввысь, как птицы.
«Забери меня домой», — вдруг раздались в идущей кругом голове до боли знакомые мелодичные обертоны. Таким был этот голос, голос Красного Феникса Лианора, когда Элиар впервые услышал его в раскаленных,
