— Откуда я знаю? — Грег уселся на кровать и откинулся на подушку. — Пирует, наверно, на радостях, что меня схватили.
Никки не то фыркнула, не то хихикнула.
— Этот доктор из Риттерсвиля, он ведь может умереть, — сказал Грег. — Вот что самое скверное.
— Гм. Он что, приятель нашего Бобби?
— Вроде бы.
— Выходит, все друзья Бобби, один за другим, да?
— Что?
— Все умирают. Он раньше без конца об этом твердил, пока я не велела ему прекратить и сходить к психотерапевту. Все умирают. Мрут, как мухи.
Грег выпрямился.
— Давай не будем об этом! Сам–то Форестер жив! С ним все о'кей.
— Да уж, можешь не сомневаться, — Никки лежала в кресле, вид у нее был сонный, на губах играла легкая улыбка.
— Говорят, если доктор умрет, меня обвинят в убийстве.
— В убийстве? — Никки широко открыла глаза — В непредумышленном?
— Нет! В умышленном, — Грег допил виски и уставился в пустой стакан. Потом с блуждающей испуганной улыбкой встал и пошел налить себе еще. Обернувшись, он увидел, что Никки смотрит на него.
— В умышленном убийстве! — повторил он.
— Ладно. Слышу.
Грег посмотрел на исписанный лист и подумал, как бы сделать так, чтобы не надо было показывать его полицейским. Интересно, Никки доверит ему самому отвезти это признание в участок? Вряд ли. Да и какая разница, если его все равно признают виновным в убийстве.
— Немного погодя я отвезу тебя в полицию, вручишь им это, — заявила Никки, кивая в сторону ломберного столика. — Тебе ведь так и так надо сегодня туда явиться.
— Нет, можно просто позвонить.
— Ну, а мы съездим. Вместе. Но прежде надо позвонить мистеру Форестеру, узнать, как он там. — Никки встала, немного неуверенно, но весело улыбаясь.
— Зачем ему звонить?
— Затем, что мне хочется. Он далеко отсюда живет?
— Ну, миль пятнадцать.
— Всего–то? Какой у него номер?
Грег поразмышлял, обнаружил, что помнит номер, и назвал его: Милтон 69–49.
— Надо через телефонистку?
— Да — Грег с беспокойством следил за Никки. Определенно, она и всю предыдущую ночь спала.
— Милтон, Мил–тон, — говорила Никки телефонистке. — Вам что–то непонятно? Милтон, шесть — как там дальше, Грег?
Он повторил номер. Никки повторяла за ним, потом посмотрела на Грега.
— Милтон, Милтон, какая разница. Алло, Бобби? Это твоя любящая супруга… Понимаешь, я в Хэмберт Корнерз, слов нет, до чего веселое местечко, и мы тут с Грегом… Да, мы вот подумали, не заедешь ли ты позавтракать? — она рассмеялась.
Грег побродил по комнате, подошел к раковине, подлил себе еще.
— Ах, занят? Но не слишком, я надеюсь? Нам бы очень хотелось с тобой увидеться, верно, Грег?
Медленно и печально Грег покачал головой.
— Вот Грег говорит «нет», зато я говорю «да»! А теперь от чего ты убегаешь, Бобби? — спросила Никки, заливаясь смехом. Она отодвинула трубку от уха, раза два нажала на рычаги и опустила на них трубку.
— Повесил трубку! Ничего, подожду минуту и позвоню снова, — сказала она и подмигнула Грегу. — А пока надо позвонить мужу, рассказать, рассказать про это, — она показала на бумагу, лежащую на столике.
Ральфа не было дома. Никки позвонила в другое место, считая, что он может быть там, но его и там не оказалось. Это ее разозлило.
26
Когда Никки позвонила, было десять часов, и Роберт, повесив трубку, вернулся на балкон, который он подметал, — это было последнее, что ему оставалось сделать в доме перед отъездом. Он мел медленно, потому что рука снова начала болеть. Накануне вечером ему сменили повязку в больнице, обработали рану и промыли пенициллином, который засыпал доктор Нотт; с тех пор рука болела, не переставая, у него даже слегка кружилась голова и, возможно, поднялась температура. У Роберта было такое ощущение, будто на самом деле Никки и не звонила. Представить себе, что в десять утра она, уже пьяная, находится в Хэмберт Корнерз у Грега, что Грег там же, с нею, и тоже, вероятно, пьян и весел — было просто невероятно, невозможно.
Закончив убирать наверху, он сел на тахту в гостиной с чашкой кофе в руках. Опять зазвонил телефон, но Роберт даже не пошевелился. Однако после десяти звонков он подумал, что звонить может кто–нибудь еще, кроме Никки, и взял трубку.
— Бобби, милый, так мы тебя ждем, — сказала Никки. — К завтраку. На яичницу, если ты захватишь яйца, — Роберт услышал, как засмеялся Грег.
— Перестань! Уверен, вам и без меня хорошо. Я как раз уезжаю, ты меня застала уже в дверях.
— Ну как ты можешь уехать! — поддразнивающим тоном проговорила Никки. — Разве тебе не хочется повидаться с Грегом? С человеком, которому ты испортил жизнь?
— Спасибо. Последние дни я на него насмотрелся вдоволь — Роберт гневно бросил трубку.
Было десять семнадцать. Около одиннадцати Роберт обещал приехать к Нилсонам с двумя чемоданами и картонками, которые они взялись подержать у себя, пока его не будет. Но теперь он решил ехать к ним, не откладывая. Чем скорее он уйдет из дому, тем лучше. Если с полчаса он не будет отвечать на звонки, может быть, Никки утомится.
Роберт погрузил чемоданы и картонки в машину и поехал. Значит, Грег опять у себя и напивается вместе с Никки. Это просто не укладывается в голове. Да вообще все не укладывается в голове. Грега, вероятно, выпустили под залог. Интересно, неужели деньги ему дала Никки? Этим двум все нипочем, думал Роберт. И полиция, и соседи, и все вокруг, казалось, сговорились облегчать им жизнь. Например, полиция не потрудилась известить Роберта, что задержала Грега прошлой ночью. Роберт дежурил у постели доктора с одиннадцати до начала первого, а когда вернулся домой, о поимке ему сообщила отнюдь не полиция, а Нилсоны. Они сказали, что несколько минут назад услышали об этом по радио.
Когда Роберт приехал, Бетти что–то пекла. Увидев их маленькую, залитую солнцем гостиную, услышав запах пекущегося пирога, Роберт почувствовал, как губы его раздвигаются в улыбке, но раздвигаются с трудом.
— А где Кэти? — спросил он. Кэти была маленькая дочка Нилсонов.
— В воскресной школе. А потом приглашена к подруге на воскресный обед, — улыбнулся Джек. — Ну что, ты твердо решил сегодня уехать?
— Только в Риттерсвиль. Поживу там в гостинице, пока доктор…
— Что о нем слышно?
— Все то же, — сказал Роберт.
— Мгм. У тебя усталый вид Боб. Садись, садись, — Джек потянул Роберта к дивану так заботливо, будто Роберт был болен. — Ну, слушай, эти вчерашние известия! Мы с Бетти только собирались потушить свет в спальне, а она вдруг говорит: «Давай–ка послушаем в двенадцать часов известия. Какую погоду приготовили на завтра», — Джек расхохотался.
Тут в комнату вошла Бетти, на одной руке у нее красовалась варежка–держалка.
— Боб, мы так обрадовались! Ну прямо будто это с нами случилось, понимаешь?
«Понимаю, — подумал Роберт. — Сообщение о том, что Грег задержан, притушило ее смутные сомнения, действительно ли Роберт невиновен, во всяком случае, в убийстве Грега. А вот история с подглядыванием так и не прояснилась». Роберт чувствовал, что история эта стоит между ним и Бетти, даже между ним и Джеком. Бетти налила им обоим кофе.
— Как доктор Нотт? — спросила она — Я не слышала что ты сказал Джеку.
— Никаких перемен, — перебил Роберт. — Я звонил туда около десяти.
— Все еще без сознания? — спросила Бетти.
— Да. Он… — Роберт внезапно почувствовал такую слабость, будто ему сейчас станет дурно. Он снова увидел обращенные на него голубые глаза доктора, его приоткрытый рот, губы, слегка посиневшие, несмотря на кислородную палатку. Вчера Роберту показалось, что в глазах доктора нет больше ни упрека, ни страха, они смотрели печально и ласково. У Роберта было странное ощущение, что доктор, хоть и находится в коме, видит и слышит все, что происходит вокруг, сознает, что смерть надвигается, что на девяносто процентов он уже в ее власти, и Роберту казалось вчера, что доктор уже вступивший в пределы смерти, смотрит на жизнь сквозь узкое окошко, которое медленно и постепенно закрывается.
— На, выпей, это тебе не повредит, — сказал Джек, придвигая к Роберту стакан виски.
Роберт взял стакан и отпил немного.
— Ты себя довел пока собирался и складывался, — сказал Джек. — Хорошо, что ты раздумал пускаться в дальний путь. А где ты остановишься в Риттерсвиле?
— В гостинице под названием «Щит».
— А, знаю, — Джек сел на стул рядом с диваном. — Что ж, через двадцать четыре часа, а то и раньше, с доктором все выяснится, как ты считаешь?
— Уверен, что уже и сейчас ясно, — ответил Роберт. — Ему не вытянуть.
— Ну, Боб, в конце концов он уже старый, — сказала Бетти. — Ты же ни в чем не виноват. Не смотри на это так, будто ты отвечаешь за его смерть, если он умрет.
Роберт ничего не ответил — собственно, он так на это и не смотрел.
