Читаем без скачивания Сказки народов Бирмы - Автор Неизвестен

И пока она этак размышляла да прикидывала, какое же имя дать племяннику, прошло довольно много времени. Мать начала волноваться, отчего это младшая дочь так долго не возвращается. Послала она к речке среднюю дочь, чтобы та привела сестру.

Когда средняя дочь спустилась к воде, то увидела, что сестра ее сидит, опустив кувшин в воду. Тут средняя сестра ее и спрашивает:

— Что это ты так долго не несешь воду?

— Да ведь скоро наша старшая сестрица выйдет замуж, ― отвечала на это младшая сестра, ― а потом у нас появится племянник. Вот я и думаю, как бы нам назвать его.

— Подожди! ― сказала средняя сестра. ― Я мигом соображу. Вот сяду здесь и сейчас придумаю.

С этими словами она уселась рядом с сестрой, и они стали вместе придумывать имя племяннику.

Прошло уже много времени, а дочери все не возвращались, Мать опять забеспокоилась. Оставив старшую дочь сторожить дом, она отправилась к реке.

И видит, что ее дочери, склонив друг к другу головы, о чем-то беседуют.

Мать стала кричать:

— Эй, чего вы здесь сидите? Про воду-то небось забыли? Уж поздно. Одну послала ― не идет! Вторую послала ― и той нет! Обе пропали!

Тогда средняя дочь и говорит:

— Матушка, не сердись на нас. У нас тут важное дело. Присядь-ка с нами на минутку.

И дочери рассказали матери, что они обсуждают.

— Да, надо подумать, ― сказала мать. ― И впрямь дело важное. Какое бы это имя дать внуку?

И, сев между дочерьми, она тоже задумалась.

Тем временем старшая дочь, не дождавшись матери и сестер, отправилась к реке сама. Там она увидела, что все трое склонили друг к другу головы и о чем-то думают.

— Что вы здесь делаете? ― спросила она и села рядом с ними.

Мать и сестры рассказали ей, что думают о том, как назвать ее сына, который родится, когда она выйдет замуж.

Старшая сестра сказала, что она тоже с радостью подумает о том же. Всякий знает, как важно выбрать своему сыну хорошее имя.

А в это время жених старшей сестры подошел к реке и увидел своих будущих тещу, жену и своячениц.

Он спросил, чем они так заняты. И теща ответила, что они придумывают имя его сыну, который родится, когда он женится на ее старшей дочери. Вдова предложила ему тоже сесть и поразмыслить над тем, какое имя дать сыну.

Тогда будущий зять сказал ей:

— В мире, верно, не сыщется старухи глупее тебя. Пойду-ка я в деревню, если найду там кого-нибудь глупее, чем ты, тогда уж вернусь и стану твоим зятем.

Сказал так и ушел. По дороге он вдруг увидел, как человек загоняет корову на крышу своего дома.

— Никак, ты задумал держать скотину на крыше? ― спросил жених старшей дочери. ― Что делать твоей корове так высоко?

Тогда владелец коровы ответил:

— Да у меня на крыше много травы, вот я и хочу, чтобы корова ее пощипала.

Тут юноша подумал, что хозяин коровы гораздо глупее его тещи.

Прошел еще немного и услышал через плотно закрытую дверь одного дома брань и вопли.

— Что это ты так ругаешься, хозяин? ― спросил он, вбегая в дом.

— Солнце снаружи ярко светит, а в мой дом и луча не кинет. Вот я и ругаю солнце, ― сердито ответил хозяин.

Тут юноша опять подумал:

— Выходит, в мире много людей, которые гораздо глупее, чем моя теща, жена и свояченицы. Ворочусь-ка я к ним и, как обещал, женюсь на старшей дочери.

Так он и сделал.

СКАЗКИ ШАНОВ

188. Сказка о птичках нганва[139]

Перевод Ю. Осипова

В незапамятные времена на северо-востоке шанской земли стояла маленькая деревушка. Жили в ней люди из народности йин-нэ[140]. По обычаю этого народа деревушка расположилась не на ровном месте у подножия горы, а на самом склоне, поросшем лесом, в урочище. В той деревне жили двое стариков ― муж с женой. Кормились тем, что собирали со своего горного поля. Оно было далеко от деревни, в дремучем лесу, где водились тигры, медведи, кабаны. Были тут и олени да обезьяны. Бывало, только уйдут старики с поля домой, а лесные жители тут как тут. Что ни день ― травят посевы, топчут, рвут, объедают. Что делать? Решили старики поставить маленькую хижину прямо на поле и стеречь по очереди ― кто днем, кто ночью.

Старики работали много, а жили в бедности: земля была тощей, урожаи скудные.

В один год, как только зазеленели молодые ростки проса, старик сделал вокруг всего поля частокол из бамбуковых кольев, чтобы ни один зверь не пролез. А как стал поспевать урожай, смастерил лук, вырезал стрелы, натер их ядовитым соком. А сам решил никуда с поля не уходить, жить в хижине и стеречь посевы. Старик взял с собой свой лук, колчан со стрелами, ушел из дому и поселился в хижине.

Как-то раз ночью полил сильный дождь. Налетел жестокий ветер, принес грозу. Сверкали молнии, грохотал гром. Порывы ветра ломали бамбук и большие деревья в лесу. Треск стоял по всей округе. Звери в страхе бежали прочь в ущелье, иные ломали частокол, забегали на стариково поле, топтали посевы. Тут уж старик, не зная жалости, стрелял в них из своего лука. Одни звери падали замертво, другие в испуге мчались прочь. Нелегко пришлось и старику, он насквозь промок и закоченел от холодного ветра.

А тем временем старуха дома вконец извелась: все думала, как там старик один в дремучем лесу на дожде и ветре? Хижина-то его непрочная, поди, уж и рухнула, ему и укрыться негде. Дождь измочит, ветер исхлещет. Кабаны дикие из лесу побегут ― того в гляди, затопчут. Тигр или медведь повстречается ― как от смерти уйти? Старуха не могла больше дома сидеть и отправилась к старику.

Ночь была темной, непроглядной. Ветер сбивал с ног, дождь лил как из ведра. Но старуха будто ничего и не замечала. Она шла через дремучий лес и горы и наконец добралась до поля.

Подошла она к изгороди, ощупью отыскала калитку и толкнула ее. Тут затрещала трещотка из бамбука, приделанная к калитке.

Услыхал старик треск, подумал, что опять какой-нибудь зверь на поле явился. Выглянул из хижины: кругом тьма, разве что увидишь? И вдруг старику почудилось, будто к нему движется что-то большое. Вот уж совсем недалеко. Решил старик, что это дикий буйвол пролез через калитку. Поднял свои лук, наложил ядовитую стрелу, прицелился туда, где что-то шевелилось, и выстрелил.

Раздался страшный крик. И старик сразу узнал голос своей старухи. Он бросил лук и побежал к тому месту, откуда слышались стоны. Подбежал и увидел на земле свою жену. Старик взял ее на руки и понес в хижину.

— Оставь меня, — сказала ему жена. ― Брось на поле. Зачем ты выстрелил в меня? Ведь знал же, что, кроме меня, никто не сможет открыть калитку. Ты нарочно пустил стрелу в собственную жену. Разве ты верный муж после этого? А я-то из-за тебя в темную ночь под дождем шла через лес и горы. Нет тебе моего прощения!

Проговорила это старуха и умерла. Старик был как громом поражен: мысль о том, что он сам, своими руками, застрелил жену, не давала ему покоя. Горю его не было конца. Они поженились в далекой юности, соединились друг с другом по любви. Между ними не было обиды или ссоры, за всю жизнь не сказали друг другу ни одного грубого слова. И вот теперь, перед самой смертью, старуха сказала такие жестокие слова. Старик обнял мертвую жену и заплакал.

Так сидел он всю ночь, проклиная свою поспешность. Но вот рассвело, дождь перестал. И старик решил предать огню тело жены. Он собрал веток и хворосту посуше, сложил в кучу, сверху положил покойницу и поджег хворост. А потом и сам бросился в костер.

И вот когда, покинув мир людей, верные супруги повстречались вновь, они обратились в двух птичек нганва и полетели вместе над лесом и над горами. И с тех пор всегда летают неразлучно, вместе и корм добывают. Да только самка относится к самцу строго, помнит, что случилось с нею в мире людей. Вместе, парой, птички не ночуют: самка на одной ветке сидит, самец ― на другой. И в гнезде вдвоем не живут. Старуха затаила обиду на старика, не может простить. А старик-то мучается, знает, что старуха не права. Кричит самец самке на птичьем языке: «Квуа-квуа!», а шанам-то слышится: «Кэ-вуа, кэ-вуа», что значит «принял за буйвола» ― это объясняет старик старухе, как все вышло. Да самка-то не больно верит самцу. Прокричит он свое «квуа», а она ему в ответ: «Кват, кват!» («Врешь, врешь!»). Вот так они и не ладят с давних времен.

189. Как вороны принесли князя

Перевод Ю. Осипова

Случилось так, что в славном городе Кентунге не стало правителя: прежний князь скончался, а наследника не было. Городом и всею округою правили вельможи да военачальники ― слуги прежнего князя. Правили и ссорились между собой да все ожидали нового князя.

А на одном пастбище близ Бенареса жил в те времена пастух. Он был молод и беден, своих коров у него не было. Он пас чужих. Каждый день, пригоняя на пастбище коров, пастух приносил с собою в узелке еду. В положенное время он ел и всегда делился своей едой с воронами. Бывало, сам еще есть не начнет, а уж воронам покрошит. Когда же кончит, все остатки воронам высыплет. Вот потому над тем пастбищем всегда кружилась большая стая ворон.