— Затем, что я его просил, — просто говорит он. — Наш небольшой вояж нельзя назвать опасным, но недалеко — граница, которую иногда прорывают степняки, а со мной всё-таки дамы. — Он очаровательно улыбается. — Нисколько не сомневаюсь в ваших способностях постоять за себя, дорогая, но вспомните об Ангелике! И к тому же, мне хочется сделать для вас эту поездку запоминающейся, не омрачённой происшествиями, так почему бы мне не подстраховаться и не попросить друга о помощи? Иоанна, вы всё ещё мне доверяете?
— Конечно, — отвечаю без колебаний. — Но мне непонятно…
— Со временем я всё объясню. Верьте мне.
Уровень доступа, думаю в сердцах. Я верю, дражайший сэр. Но при всём при том понимаю, что умалчиваете вы гораздо больше, нежели говорите вслух.
* * *
— Скажите, сэр Майкл, среди ваших учеников есть те, которые не прошли Финал?
Если он промолчит, я это пойму.
Нора, набегавшись, дремлет на обжитом сиденье. Диванчик, что напротив, временно пустует: леди Ангелика соизволила принять предложение Маги попробовать самой управлять лошадками и теперь восседает на облучке, а Некромант делает вид, что всего лишь помогает ей удерживать вожжи, хотя, конечно, правит сам. Кучер, не дерзнув посягнуть на «господские» места, разминает ноги, да так споро, что спина его маячит где-то далеко впереди на пропылённой дороге.
— Из тех, кого готовил лично я, Финал одолели две трети, — помедлив, отвечает сэр. — И, поверьте, это хороший показатель. У вас шестьдесят шесть процентов вероятности, что вы пройдёте; ещё десять я бы накинул на ваши личные качества и удачливость.
— Удачливость?
— Далеко не каждый попаданец обретает Наставника, а уж тем более двоих. И не каждый Наставник берёт новых учеников. Это тяжело, Иоанна. Не обучать тяжело, а отпускать. Мы ведь помним всех, кого снарядили…
Чёрный, как антрацит, конь не спеша трусит рядом и словно прислушивается. Покачиваются в такт шагам пустые стремена, под атласной шкурой красиво перекатываются мышцы. И себя он несёт легко, с достоинством, будто сам — маг высшего уровня, просто упакованный временно в это красивое дикое тело.
— Именно поэтому каждый Наставник рано или поздно проходит через кризис: отказывается от наставничества. И вновь возвращается, поскольку оставлять вас беспомощными невозможно. Хотя, подумайте сами, чему можно научить за десять дней? Очень немногому, поэтому и стараются выявить у новичка хоть какие-то базовые способности, чтобы не начинать с абсолютного нуля. За декаду мы успеваем поставить несколько боевых или магических навыков, остальное вам приходится добирать в пути вместе с опытом, который, увы, для некоторых оказывается последним. Вот почему я стараюсь приучить своих подопечных к самостоятельной работе. Фактически мы выводим в бой…
— …зелень, — подаёт реплику Мага. Геля с недоумением оглядывается на него. Увлечённая новым занятием, она и не слышит нашей беседы. Сэр Майкл кивает.
— Зелень. Да, подходящее слово. Видите, Иоанна, я ничего от вас не скрываю. Мы с вами верим в ваши силы, но эта вера не должна исключать разумную осторожность. Не распыляйтесь — и в то же время помните о тренировках. Не избегайте встреч с новыми людьми и обстоятельствами — но и не доверяйте им слепо. Учитесь выдерживать золотую середину, сочетать и сердечные порывы, и благоразумие, и тогда, как знать, пройдя через какое-то испытание, вы однажды поймёте, что это и был тот самый Финал, встречи с которым вы так боялись. Не думайте о нём, просто живите, принимая и этот Мир, и его реалии.
Мага со своего места сердито фыркает, как рассерженный кот.
— Идеалист, — бросает презрительно, и я готова придушить его за этот тон. А он, словно забыв о нас, нарочито громко обращается к своей соседке: — А теперь, Гелечка, давайте-ка мы с вами нагоним этого бездельника, что-то он всякий стыд потерял, ещё немного — и совсем от нас убежит. Делаем так!..
И энергично щёлкает вожжами, понукая лошадей. Но не забывает при этом придерживать прелестную спутницу, дабы та не свалилась. Через минуту коляска вырывается далеко вперёд, чёрный жеребец срывается следом, а мы вынуждены остановиться, подождать, пока осядет пыль.
Мой Наставник снисходительно усмехается.
— Не обращайте внимания. Ему, как деятельному человеку, постоянно нужна смена занятий. А пока что — расскажите-ка мне об этих удивительных куклах. Должен сказать, они чрезвычайно меня заинтересовали, и кто же, как не вы, просветит меня в этой области? Итак, Иоанна…
И я щедро делюсь всем, что помню о загадочной, столь простенькой с виду, но полной доброго волшебства игрушке, что с незапамятных времён служила человеку, иной раз будучи с ним связанной ещё до зачатия. Ибо нередко мать делала ожидаемому младенцу оберег, будучи им беременной, чтобы ещё в чреве оградить от порчи и дурного глаза, а затем помочь и на свет появиться. Эта же Кувадка вешалась потом над люлькой новорожденного и охраняла, и развлекала. Я рассказываю о Лихоманках, вытягивающих болезнь, о Бессонницах, навевающих сон и настолько простых, что любая мать в несколько минут скручивала их из пары платков. Упоминаю о куклах-Подружках, куклах «День-и-Ночь», семейный покой сберегающих, о Веснянке-девичьей красе, и, конечно, о кукле-Доле. А как не рассказать о забавных толстеньких Крупеничке и Гречаничке, Зерновушке и Горошинке, хранительницах домашних припасов? И о помощницах по хозяйству — Десятиручках, Кубышках-Травницах… С каждым новым примером я сама удивляюсь, как много, оказывается знаю.
Сэр выспрашивает, уточняет и даже записывает кое-что в уже знакомую книжечку с золотым обрезом. Подозреваю, что до сегодняшнего утра единственными магическими куклами, о которых он слышал, были куклы Вуду, но то ж совсем другой знак, минус, как он сам соизволяет выражаться, а у обережных — плюс. Особенно его удивляет, что сотворение куклы требует исключительно женской энергетики. Сам факт повергает его в глубокие раздумья.
— До сегодняшнего дня я вообще не видел смысла появления в нашем мире Обережников, — признаётся он. — Не поймите меня превратно, дорогая, но ваша специализация настолько здесь чужда, как, впрочем, и присутствие целого слоя иномирной культуры. Я говорю о русичах. Ради них с неизвестной нам целью Мир однажды нарушил собственные правила — перенёс сюда целую общину, а ведь до этого, да и после он ограничивался одиночками. Впрочем, дружина до сих пор является лучшей боевой группой, поэтому, весьма возможно, что именно из-за неё демиург решил рискнуть… Но вот Обережничество — пласт новых знаний, культуры, доселе в этом мире неведомых — для чего оно здесь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
