Антирусские настроения среди значительной части еврейства выливаются в прямые антирусские действия: участие в революционном подполье, сотрудничество с германской разведкой, саботаж в области снабжения и финансов.
Очень характерным становится саботаж в области снабжения и финансов. Сохранилось множество документов о подобной деятельности. В частности, в документах военной контрразведки 3-й армии (располагавшейся тогда в районе Слуцка) сохранился доклад от 19 октября 1915 года, в котором говорится, что «невероятная дороговизна предметов первой необходимости, как то: муки, крупы, сахара и соли, наблюдающаяся ныне повсеместно в России, зачастую же полное отсутствие этих предметов потребления имеет целью взбудоражить широкие народные массы, среди которых революционная агитация ныне успеха не имеет, и всколыхнуть их может лишь голод. К этому стремятся революционеры и их вдохновители евреи, чтобы дороговизной предметов потребления… и голодом создать среди народных масс недовольство войной и вызвать их на активный протест против нее. С этой целью еврейские коммерсанты, несомненно, скрывают товары, сахар, соль, замедляют доставку, нарочно не разгружают насколько возможно прибывшие с товарами вагоны, создавая таким образом перегрузку железных дорог.
Паникой с разменной монетой евреи стараются внушить народу недоверие к русским деньгам, обесценить их, заставить народ забрать свои сбережения из кредитных учреждений, главным образом из государственных сберегательных касс, а металлическую монету прятать, якобы единственно имеющую ценность. Евреи старались добиться выпуска разменных марок, каковые ныне функционируют, а теперь распространяют слухи среди народа, что русское правительство обанкротилось, ибо не имеет металлов даже для разменной монеты и выпустило марки, которые якобы никакой ценности не имеют. Эта версия имеет успех особенно среди простого народа, который еще с большим рвением стал накапливать у себя мелкую монету. Еврейские агенты повсеместно скупают серебряные рубли и золотые монеты, причем за один серебряный рубль платят рубль тридцать копеек бумагами, а за пять рублей золотом — семь рублей пятьдесят копеек.
Евреи открыто говорят всюду: пусть отменяют черту оседлости исчезнет дороговизна, появятся мука и сахар, появится мелкая монета и не нужны будут разменные марки».604
Полицейские сводки отмечают значительный рост спекуляции и финансовые махинации, на основе которых создаются колоссальные состояния. Преобладающая часть новых богачей — евреи. Еще перед войной получение кредита для торговых операций в Петрограде сосредоточилось в руках евреев (примерно две трети всех торговых оборотов).605 Причем петроградские евреи были связаны с берлинскими. Война, порвав связи с Берлином, не порвала связи с Германией: немецкие евреи переселились в Данию, Швецию, Голландию и другие страны, откуда продолжали оказывать финансовое давление на Петроград.
Полицейские сводки фиксируют классические махинации: какой-нибудь ловкий комиссионер, получив, часто за взятку, сведения о том, что администрация опасается, как бы не оказалось в скором времени недостатка в каком-то продукте, — немедленно телеграфировал своим коллегам в провинцию, чтобы они скупили этот продукт; деньги же из Петрограда не высылались, а лишь «кредит» на местные конторы; в результате через несколько дней оказывалось, что администратор, давший сведения, был прав: данных продуктов не хватало. Сведения об этом появлялись в газетах, что немедленно вызывало ажиотажный спрос. Начинались «гонка цен», надбавки, перепродажи и через некоторое время этот товар, нисколько не уменьшившийся в количестве, перепродавался в 2-3 раза дороже. Такие махинации были произведены с сахаром, мукой, медикаментами.
Петроград был переполнен иностранными «комиссионерами», являвшимися большей частью евреями — французскими, английскими, испанскими, бельгийскими и даже германскими. Полиция неоднократно ставит вопрос о необходимости тщательной проверки личности и целей прибывающих комиссионеров. Полицейские сводки отмечают, что «в Петрограде по-прежнему функционируют немецкие фирмы в еврейских руках, несмотря на то что многие газеты разоблачали всю гнусность поведения глав этих фирм в борьбе с дороговизной. Еврейские банки, еврейские фирмы, евреи-комиссионеры — вот основа всех движений русской торговли, ставшей в рабскую зависимость от „интернационального начала“ всякого рода подозрительных личностей».606
Активность еврейских махинаторов в эти месяцы достигает апогея. Поэт А. Блок записывает в конце 1915 года в своем дневнике:
Жиды рыщут в штатской и военной форме. Их царство. Они, «униженные и обиженные», — втайне торжествуют.
Русская полиция отмечает множество случаев подозрительной деятельности иностранных коммерсантов, «видящих в России дойную корову» и являвшихся «благодатным элементом для немецкого подкупа». По данным полиции, многие из этих коммерсантов свободно разъезжают по провинции, собирая сведения о финансовой кредитоспособности страны, знакомясь с настроениями населения и распуская среди него разные слухи. «Немало среди этих господ и немецких агентов, состоящих на действительной службе германского правительства», — сообщают полицейские сводки.
«Создавая вокруг себя атмосферу нравственного разложения и гниения, интернациональные комиссионеры заслуживают, без сомнения, того, чтобы их считать опаснейшим элементом данного момента в современном преступном мире. Необходимо, пока не поздно, принять самые энергичные и решительные меры к уничтожению их влияния».607
(Из отчета Петербургского Охранного отделения от 27 января 1916 года.)
Глава 44
Царь и его окружение. — Предательство высшего света и дворянства — русское правительство. — Правительственная программа будущей России. — Слабость последнего Кабинета министров
Чем больше делал Царь на благо Отечества, тем громче раздавались голоса его противников. Ведется организованная клеветническая кампания, призванная дискредитировать его. Темные разрушительные силы не гнушаются ничем: в ход идут самые подлые, самые грязные, самые нелепые обвинения — от шпионажа в пользу немцев до полного морального разложения. Все большая часть образованного общества России отторгается от российских традиций и идеалов и принимает сторону этих разрушительных сил. Царь Николай II и эта разрушительная часть образованного общества живут как бы в разных мирах. Царь — в духовном мире коренной России, его противники — в мире ее отрицания. Подчеркивая суть трагедии Русского государства, следует констатировать, что именно в царствование Николая II созрели плоды ядовитого дерева отрицания русской культуры, корни которого тянутся в глубину отечественной истории. Не его вина, а его беда, что созревание ядовитых плодов, именуемых ныне «революцией», произошло в его царствование. Еще раз подчеркиваем, что это была не революция, ибо основным содержанием событий, последовавших после 1917 года, стала не социальная борьба (хотя она, конечно, присутствовала), а борьба людей, лишенных русского национального сознания, против национальной России. В этой борьбе русский Царь должен был погибнуть первым.
Царь стремится сохранить и умножить русскую национальную культуру, разрушительные элементы призывают ее уничтожить. Царь организует оборону страны от смертельного врага, разрушительные элементы призывают к поражению России в этой войне.
Николай II не был хорошим политиком в нынешнем смысле этого слова, т.е. он не был политиканом и политическим честолюбцем, готовым идти на любые комбинации и сделки с совестью для удержания власти. Государь был человеком совести и души (в этом многократно убеждаешься, читая его переписку и дневники), те моральные установки, которыми он руководствовался в своей деятельности, делали его беззащитным перед темными интригами, которые плелись в его окружении. Многие из его окружения преследовали собственные интересы, надеялись получить определенные выгоды, торговались с противниками Царя о цене предательства. Вокруг Царя все сильнее и сильнее сжимался круг предательства и измены, который превратился в своего рода капкан к началу марта 1917 года.
Круг людей, на которых Царь мог бы по-настоящему положиться, был очень узок. Даже среди родственников, кроме матери и сестер, у Царя небыло по-настоящему близких людей. Среди министров и высших сановных лиц таких людей тоже было мало. Более того, среди них буйным цветом расцветала тайная зараза — масонство, бороться с которой было трудно или почти невозможно, потому что свою тайную подрывную работу эти люди вели под личиной преданности Царю и Престолу. Почти каждый шаг Царя становился известен масонам. Такими осведомителями при Царе были, в частности, начальник царской канцелярии Мосолов и товарищ министра внутренних дел Джунковский. последний в своих воспоминаниях признается, что у него была секретная агентура в окружении Царя, периодически информировавшая его о жизни Царя и царской семьи.608
