Читаем без скачивания Последний ход за белой королевой - Олег Агранянц

Я устал и ничего интересного придумать не мог. Она не отставала:

– Ну, хоть что-нибудь. Какая песня его волнует? Какой поэт?

– Есенин, – я не был уверен, что Билл знает о существовании Есенина, но это имя было первым, которое пришло мне в голову.

– Очень интересно! – обрадовалась моя спутница. – А что именно?

– Клен ты мой опавший, клен заледенелый.

– Очень странно, – удивилась она. – Но интересно.

– Знаете, он просто приходит в экстаз от этих строчек.

Рыжая Вульф замолчала, а через несколько минут уснула и спала до самого Лейк-Плэсида.

– Вот тебе ключ от номера, – Билл протянул мне пластиковую карточку. – Переночуешь. Завтра утром поедем в Платтсбург. Там у нас будет штаб-квартира. Дело разворачивается серьезное. Ребята из нью-йоркского ФБР будут работать с нами.

– Есть что-нибудь новое?

– Не так много, но есть. Завтра в Платтсбурге я введу тебя в курс дела. А пока иди в номер и жди меня. Как освобожусь, поедем в одно прекрасное кафе. «Кофе Бин». Тебе понравится.

Билл вернулся через час, и на моем «Лексусе» мы выехали на центральную улицу, которая, как и в большинстве американских городов называлась «Мейн-стрит», что означает «Главная улица». Мы остановились у вывески «Кофе Бин», прошли через пассаж, где продавались сувениры, и оказались на просторной веранде; оттуда открывался великолепный вид на озеро.

Заказали по сандвичу и по бокалу белого вина. Билл поднял бокал:

– Хорошо, что ты приехал. Дело разворачивается серьезное. Есть подозрение, что в Лейк-Плэсиде орудует банда по доставке девочек. В штате Нью-Йорк очень строгие законы на этот счет, но нужны неопровержимые доказательства.

– Нас с тобой это не касается.

– Верно. По крайней мере, до тех пор, пока нет данных об употреблении наркотиков. Я отвез Эллу Вульф в «Нортвуд Инн». Она будет жить там. По дороге она мне рассказала, что Наташа пьет виски с пивом. Такое в России принято?

– В России раньше не было виски. Но в водку действительно иногда добавляли пиво. Это называлось «ерш».

– Подожди, подожди.

Он вынул из кармана iPhone и начал колдовать.

– Учусь. Учусь. Итак, переводчик. Ерш. Но это «perch», рыба!

– Да, рыба, но и жаргонное названия водки с пивом.

– Понимаю… А слово «клен» по-русски означает только дерево или есть какое-нибудь другое, жаргонное значение?

– Вроде бы никакого. Почему ты спрашиваешь?

– Эта самая Элла Вульф при разговоре со мной употребляла его, как мне показалось, в другом значении. Не обозначает ли оно в вульгарной речи, скажем… «пенис»?

Такого оборота я не ожидал:

– Да нет.

– Эта Элла как-то странно смотрела на меня и говорила про мой «клен». И называла его «fallen down and iced over». Ну, я понимаю, «fallen down» опавший. Но почему «iced over» заледенелый?

– Она очень странная и, по-моему, с сексуальным уклоном.

– Вот-вот, – обрадовался Билл, – И мне так показалось. Опавший!

– Silly woman, – сказал я. – Дура.

– Дура, – по-русски согласился Билл.

Потом мы поехали назад в отель.

– Езжай медленнее, – попросил Билл. – Такой хороший вечер. После Вашингтона здесь так легко дышится.

Заснул я сразу. И приснилась мне Любовь Орлова. Мне раньше никогда не снились женщины. Да еще в таком виде. И я вспомнил слова Вирджинии Вульф: «Тот, кто лишает нас снов, лишает нас еще одной жизни».

Глава тридцать третья

ЛЕЙК-ПЛЭСИД, СТОЛИЦА ЗИМНИХ ОЛИМПИАД

159. Платтсбургские затворники

Дорога в Платтсбург шла через горный массив Адирондак. Серые, не поражающие высотой горы и густые леса. Мне говорили, что это единственное место в Штатах, где нет змей. Нет и медведей. Местный школьник написал в сочинении: «Медведи съели всех змей, улетели на зимовку во Флориду и не вернулись, потому что у нас не осталось змей». Логично. Когда я проезжаю Адирондак – а мне часто приходилось это делать по дороге из Монреаля в Нью-Йорк – я всегда вспоминаю американского художника Рокуэлла Кента. Он рисовал эти горы. Очень левый, реалист покруче Шишкина, в Москве его любили, он был членом разных организаций в защиту мира, лауреатом Ленинской премии.

К моему удивлению, Билл хорошо знал Кента:

– Это был мастер. Никто не мог понять Адирондак так, как он. Сейчас очень распространен дизайн в стиле Адирондак. Мебель из местных пород дерева. Цвета бежевый, коричневый, зеленый. И у Кента картины в тех же тонах. Кстати. Кент умер в Платтсбурге. Там есть его музей. Мы туда обязательно съездим.

Мы проехали деловую часть Платтсбурга, через две мили повернули налево, миновали массивное здание почты с огромным американским флагом на флагштоке, потом еще раз повернули и остановились перед одноэтажной виллой.

– Здесь наша штаб-квартира, – сказал Билл.

На следующее утро Билл начал вводить меня в курс дела:

– Андрей встретился с розовым Владиком, повел его на ланч. Во время ланча Андрей спросил его, не встречал ли он в городе девчонку, очень похожую на его сестру. «Да, – ответил тот, – встречал. В городе много девчонок, очень похожих на известных фигуристок, в том числе и на вашу сестру. Здесь будет сниматься фильм про фигуристок. А так как настоящим фигуристкам платить надо очень много, то используют двойников».

– Андрей сделал вид, что верит?

– Нет. Он сказал, что слышал историю о людях с разными зарядами. Владик захохотал и спросил: «Это вам Даша рассказала?» Андрей признался: «Да, Даша». – «Так это я придумал». «Зачем?» – удивился Андрей. «Чтобы ее попугать. Ее надо иногда пугать». «Чтобы завтраком кормила?» – «Точно, – согласился Владик и предложил: – Хотите, я вам покажу этих двойников. Я, правда, с ними не знаком. Но знаю, где их можно встретить». И на следующий день они поехали в известное тебе «Кофе Бин». Сели на веранде и стали ждать. Через полчаса появились четыре девчонки. Ни одна из них на Дашу похожа не была. «И которая из них похожа на мою сестру?» – спросил он Владика. Тот показал на одну из девчонок и неуверенно произнес: «Вроде бы вот эта. Если ее подкрасить…» – «Все равно не похожа», – не согласился Андрей, и они пошли пить кофе в «Старбакс».

На следующий день Андрей снова пришел в это кафе. Но уже один. В двенадцать часов туда опять пришли девчонки. Все четыре. Если ты помнишь, чтобы попасть на веранду надо пройти через магазин сувениров. А там есть отдел, где продают кофейные сервизы и молотый кофе. Есть там и кофейный аппарат. Андрей попросил девушку, которая стояла за прилавком, сделать ему кофе. Это не входит в ее обязанности, но она согласилась. Андрей сделал вид, что за ней ухаживает. Это ему в дальнейшем позволит часто бывать в магазине, пить кофе и наблюдать за девчонками. На этот раз Андрей их сфотографировал. Я тебе покажу фотографии. Но сначала посмотри на настоящую Дашу.

Наспех сделанная телефоном фотография. Серые, ничего не выражающие глаза, небрежно собранные черной лентой светлые волосы, джинсовая незастёгнутая рубашка.

– А теперь эти.

Фотографии четырех девчонок лет шестнадцати. Хотя в наше время определить возраст девчонок трудно.

– Идем слева направо. Первая, блондинка с курносым носом – это Лида. Следующая, красивая девочка, большие глаза, пухлые губы, шатенка – это Катя. Следующая Нина, деловая строгая. И, наконец, последняя, Светлана. Эта и есть Даша-два.

– Но она не похожа на настоящую.

– Согласен. Не похожа. Точнее, не очень похожа. Но, если приглядишься, найдешь что-то общее. Кто они такие, мы пока не знаем. Они сняли одну комнату в Лейк-Плэсиде. Сказали, что из Нью-Йорка. Говорят по-русски свободно. По-английски плохо. В Ледовом дворце ни разу не появлялись. Андрей показал Даше фотографию Даши-два. Та сказала, что видела совсем другую девочку, которая очень на нее похожа.

– Как его работа телохранителем?

– Не слишком утомляет. Он говорит: «Я теперь работаю не телохранителем, а переводчиком». В шесть часов Даша заканчивает тренировку, возвращается домой, они заказывают пиццу, смотрят телевизор, и Андрей переводит. В десять часов Даша уходит к своему рыжему. Возвращается утром, и они едут в Ледовый дворец. Там завтракают. Потом Даша идет на тренировку. Тренируется весь день, и все это время Андрей предоставлен сам себе. Зайцев во дворце больше не появлялся. Даша сказала, что новая фотосессия начнется через неделю.

Через день после моего приезда мы решили посетить музей Кента. Смотритель, тощий перуанец, ввел нас в первый зал и начал объяснять, что работы Кента очень близки школе латиноамериканских художников: яркость красок, композиция. Мы слушали, Билл задавал вопросы. Звук в телефонах мы отключили. И правильно сделали. Как только мы вошли в третий и последний зал, телефон Билла стал приглушенно шипеть и прыгать в руке. Мы извинились и вышли из зала.

Билл нажал на кнопку «прием» и поставил звук на внешнее прослушивание.

– Это Андрей. Сейчас говорить не могу. Позвоню позже. Скажу только, что звоню из «Shelter of love». Видел Наташу.