— И что же? — заинтересовался господин Далорн.
— Если бы отец велел меня выпороть, я ничего бы не понял. А он просто спросил, серьезно, но… Он не требовал определенного ответа, он ждал, что именно я скажу. И я стал думать над его вопросом. Это было сложно, я еще не перестал злиться. Я сидел на кровати… — Учитель и раньше казался Араону шкатулкой с двойным дном: сверху ничего особо интересного, а вот внутри? То ли любовное письмо, то ли отравленный кинжал. Сейчас принц еще раз убедился, что был прав. Господин Кертор погрузился в воспоминания и ненароком приоткрыл то, что прятал внутри. — Рядом со мной на столике лежал хлыст. Его сплел мне в подарок Мариан. Хлыст был, а Топаза больше не было…
Темные глаза Кертора раньше казались Араону невыразительными. Там порой появлялась насмешка, но чаще не было ничего, кроме вежливости с легким налетом угодливости. Господин Далорн был жестче и строже, запросто мог одернуть или отчитать Араона, назначить наказание, младший же учитель был мягким, как свежая булочка, намазанная маслом. Тут же он действительно глубоко задумался, и лицо вдруг стало твердым и ярким. Стало ясно, что все прежнее было лишь притворством, маской.
— И мне вдруг сделалось понятно, что я сказал глупость. Мариан поступил очень плохо, но он — мой брат. Мы ссорились и мирились сотню раз. Я сам учил его ездить верхом… Я посадил его на пони, а он почти сразу свалился и так смеялся, что сбежались слуги. И вдруг я хочу, чтобы его не было, только потому, что он сделал мне больно… Так нельзя.
"Нельзя? — подумал Араон. — Может быть, и нельзя. Если только брат не хочет твоей смерти, если он сделал глупость нечаянно, а не хочет отнять у тебя трон…".
Неожиданная откровенность учителя сначала задела Араона по сердцу. Он слишком живо представил себе господина Кертора лет на десять младше, чем сейчас, сидящим в комнате вместе с отцом. Наверное, его отец — совсем другой человек, если задал сыну такой вопрос, а не стал наказывать или не облил презрением. Полутемная комната, освещенная единственной свечой, и два человека: темноглазый мальчик на постели и отец рядом с ним. Широкое окно без ставень, а снаружи — пыльная и жаркая южная ночь, степь до самого горизонта. Чтобы увидеть горы, нужно высунуться из окна по пояс и посмотреть налево. Там, невидимые в кромешной тьме, высятся горы Невельяна, низкие и наполовину выветренные, богатые самоцветами. Там холмы, покрытые высохшей от жары седой травой, там пахнет свободой и дымом степного пожара…
Принц моргнул и видение рассеялось. Какие горы, какая степь? Перед ним стоял человек, которого кто-то попросил рассказать Араону душещипательную и назидательную историю о необходимости любить младших братьев. Рассказанное господином Кертором могло бы занять достойное место в сборнике притч для юношества, которых принц перечитал уже два десятка.
— Скажите, господин Кертор, вы дружны с моим двоюродным дядей? — глядя в упор на учителя, спросил Араон.
Учитель фехтования вздрогнул, как вор, застигнутый на месте преступления, чуть побледнел и попытался улыбнуться. В глазах мелькнуло что-то недоброе, и Араону захотелось оказаться подальше от двух вооруженных отнюдь не учебными шпагами мужчин. Во дворе больше никого не было! Ни слуг, ни гвардейцев…
Сидевший на лавке господин Далорн тоже внимательно смотрел на принца. Лицо его не выражало ровным счетом ничего, и это пугало больше, чем растерянность и плохо скрытая злоба Кертора.
— С кем именно, ваше высочество? — лживым голосом спросил Кертор. Тянул время.
— С герцогом Гоэллоном, — уточнил Араон.
— Не так близко, как хотелось бы, — еще раз улыбнулся учитель.
— А… спасибо, господин Кертор.
— Могу я поинтересоваться, чем вызван интерес вашего высочества?
— Просто стало любопытно, — пожал плечами принц.
Кертор не стал задавать лишних вопросов, должно быть, понял, что попался. Урок продолжился, как обычно. После Араон долго размышлял, не отказаться ли от услуг учителей. Убить можно и учебной шпагой. Потом господа учителя спишут все на несчастный случай и отделаются ссылкой в родные владения, им поверят — они уж договорятся, как рассказать о происшествии. Да и найдется, кому за них вступиться. Одному покровительствует герцог Гоэллон, другому — герцог Алларэ. Два самых вероятных регента при Элграсе…
Младшего брата Араон теперь воспитывал ровно так, как советовал по осени епископ Лонгин. Напоминал о долге, о правилах поведения, о необходимости быть почтительным к старшим и следовать заповедям Книги Сотворивших. При этом сам старался быть во всем примером. Это было не так уж и трудно: с наставниками Араон почти никогда не ссорился, а кивать и поддакивать Лонгину — легко и просто. Принц вспомнил все, за что обычно выговаривал ему епископ: невнимательность, леность, отсутствие усердия, — и принялся изображать, что полностью искоренил пороки. Оказалось, довольно простое дело: знай, следи за наставником горящим взглядом, вызывайся ответить, кивай, пока Лонгин рассуждает. Хоть и хочется заснуть, пока он бубнит, тряся бородой — можно прикусить щеку и все-таки заставить себя следить за сутью беседы.
Епископ радовался, а Элграс злился и хулиганил еще чаще, чем обычно — разумеется, ему и попадало теперь каждый день по три раза. Араон же ему очень сочувствовал, жалел и пытался подсказать, как себя вести. Разумеется, при свидетелях: гувернерах, наставниках, Лонгине… встреч наедине он старался избегать. Братец, увы, не глуп — может и понять, что за игру ведет Араон.
Однако, как ни старайся, а неприятности имеют свойство случаться. Еще за завтраком принц услышал, что младшего брата желает видеть его величество. Тон, которым сообщил об этом епископ, лично принесший известие, не предвещал для Элграса ничего хорошего. Араон обрадовался, но вслух принялся утешать младшего, который тоже понял, что отец наконец-то разозлился и теперь невоспитанного принца ждет настоящее наказание. Не то, что могли бы выдумать епископ с гувернерами. Отец редко сам придумывал для сыновей наказания, но уж если делал это, то был безжалостен и строг.
Элграс, возмущенный и растрепанный — шнурок на вороте камизолы развязан, волосы дыбом, на щеках красные пятна — без спроса влетел в кабинет Араона. Следом за ним сунулся камердинер и промямлил:
— К вам его высочество принц Элграс…
Надо понимать, братец в своей обычной манере снес камердинера с пути и прорвался. Этак скоро придется ставить у дверей кабинета пару гвардейцев с алебардами… Араон махнул рукой камердинеру и тот прикрыл дверь. Наверняка будет подслушивать и донесет епископу. Очень хорошо, пусть доносит!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
