— Глуп! О нет, дурачок, нет! Ты теперь и есть моя жизнь! — Испуг словно испарился, и улыбка ее стала подобна утренней заре. — Ну, успокойся. Мы с тобой знали, что рискуем жизнью. Не только мы — все остальные тоже. Если нас схватят шпионы Защитника, нас всех будут пытать и повесят, но назад дороги нет.
Майлз нахмурился, впервые задумавшись об этом.
— Нет. Это точно. Даже если бы я вернулся в родную деревню и сказал магистрату, что ты — моя невеста, он бы все равно назначил мне жестокую порку и каторжные работы и не дал бы нам пожениться, дабы показать, что никто не имеет права противиться воле Защитника. — Майлз поежился. — Нет, уж лучше настоящая смерть, чем смерть при жизни.
— И для меня тоже, — тихо проговорила Килета. — А убить нас можно только однажды.
— Вот это верно! — И Майлз улыбнулся любимой, в который раз убедившись в том, какая она неповторимая, единственная. — Но гораздо больше, чем за себя, я боюсь за тебя, Килета. В конце концов, ведь это я тебя втянул в эту заварушку.
— Я сама в эту заварушку втянулась, — уверенно возразила Килета. — Или вернее было бы сказать — наткнулась на нее, когда той жуткой ночью встретилась с тобой, Гаром и Дирком. Но я предпочла остаться. И теперь тоже предпочитаю остаться.
— Что ж, я рад, — сказал Майлз. — Но ведь ты бы не сделала этого, если бы не было меня.
— А я думала, ты этого никогда не поймешь, — прошептала она и еще крепче прижалась к нему. Майлз мгновение не мог сообразить, в чем дело, но потом смысл последних слов Килеты стал ему ясен, и он обнял ее и поцеловал.
Когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, он прошептал:
— Я люблю тебя, Килета.
— Ты мне это уже говорил, — отозвалась она. — Но теперь ты наконец веришь, что я тоже люблю тебя?
Майлз улыбнулся. Радость охватила его.
— Я мог только надеяться на это, — сказал он, — но никогда не верил.
— Так поверь же! — воскликнула она, прильнула к его груди и закрыла глаза. — Как же мне заставить тебя поверить в это?
Майлз вновь поцеловал ее и, улыбаясь, оторвался от ее губ.
— Выходи за меня замуж, и тогда я поверю, что ты любишь меня.
Килета притворно тяжко вздохнула.
— Как же далеко я должна зайти, чтобы ты увидел то, что у тебя перед глазами! Что ж, если я должна выйти за тебя для того, чтобы ты мне поверил, я согласна.
Майлз радостно вскрикнул и снова поцеловал Килету. Отстранившись, он проговорил:
— Но я не попросил твоей руки, как полагается. — Опустившись на одно колено, он спросил: — Ты согласна стать моей женой, Килета?
Она шутливо потрепала его за ухо.
— Да, дурачок! — И добавила нежно: — Да, мой прекрасный, самый красивый мужчина на свете, я согласна стать твоей женой.
И они снова слились в поцелуе, но вдруг Килета оттолкнула Майлза, неожиданно став серьезной.
— Но не раньше того дня, когда мы либо выиграем, либо проиграем, Майлз. Было бы ужасно родить детей, чтобы потом увидеть, как их пережевывают железные клыки власти Защитника. — Она нахмурилась и озабоченно спросила: — Ты ведь не против того, чтобы у нас были дети?
— Совсем не против, — выдохнул Майлз. На этот раз их поцелуй был еще дольше.
Но когда Майлз поднял голову, тень тревоги легла на его лицо.
— Я не сказал Дирку и Гару о том, что я — не единственный, кому известно местонахождение всех мятежников и их имена. Я очень боюсь за тебя, любовь моя.
— Что ж. — Килета обняла его и положила голову ему на плечо. — Если так, то тебе придется изо всех сил заботиться обо мне.
— О, конечно, — улыбнулся Майлз и приподнял пальцем ее подбородок. — Я с тебя глаз не спущу, любимая.
— Согласна, — сказала она. — По крайней мере — по ночам не спускай с меня глаз.
Неделю спустя Килета стояла рядом с Майлзом на вершине холма в предрассветных сумерках, гадая, чего ждут Дирк и Гар. Однако вежливость не позволяла ей спросить у них об этом.
— Как вы ведете записи? — еще раз поинтересовался Гар.
— Чернилами, которые исчезают, если их смочить водой, — терпеливо ответила Килета. — На всякий случай мы держим поблизости чан с водой, чтобы побросать туда все бумаги, если наши дозорные донесут нам, что приближается вражеское войско.
— Постарайтесь внедриться и в ряды тайной полиции, если получится, — в десятый раз напомнил Дирк.
— Постараемся, если мы найдем этих шпионов, — пообещал Майлз, с трудом сдерживая волнение. — Вы просто не представляете себе, как мне жаль прощаться с вами и как я буду рад, когда вы вернетесь!
— Спасибо, — тепло улыбнулся Гар. — Но если честно, мы вам больше не нужны. Теперь революция пойдет как бы сама по себе. Это похоже на камень, который столкнули с вершины горы. Если его никто не остановит, то он разрушит замок, стоящий у подножия.
— Да, камень, катящийся так быстро, остановить будет ой как трудно, — подхватил Дирк. — Особенно если учесть, что на пути к подножию он вырастает.
— Прощайте. — Гар склонился и обнял Майлза, потом — Килету. Когда он выпрямился, глаза его были чуть-чуть печальны.
— До свидания, — поправила его Килета. — До встречи, до того дня, когда вы к нам вернетесь!
— Будем живы — вернемся, — пообещал Дирк. — А мы помирать не собираемся. А теперь ступайте, а мы подождем нашу… повозку.
— Ступайте, — эхом повторил Гар и улыбнулся.
Майлз взял Килету за руку. Они повернулись и пошли вниз по склону холма. Они ничего не видели и не слышали, но когда спустились к подножию, что-то заставило их обернуться.
И они увидели громадный золотой диск, парящий над вершиной холма. Дирк и Гар поднялись к нему по наклонному помосту и вскоре исчезли внутри. Помост втянулся в прорезь на краю диска, диск взлетел.
Майлз и Килета провожали его взглядами, пока он не скрылся из глаз.
— Теперь я верю, что наши предки прилетели с другой звезды, — прошептал Майлз.
Килета поежилась и отвернулась.
— Пойдем, любимый. Нам нужно свергнуть Защитника.
Глава 17
Она помнила, что была леди Риджорой, и во снах до сих пор была ею, но при свете дня становилась простушкой Бесс.
Самой настоящей простушкой! Вместо красоты, которую ей показывало зеркало леди Риджоры — дивный овал лица, большие голубые глаза, длинные ресницы, белая кожа, грива золотистых кудрей, — теперь она видела круглую мордашку, близко посаженные карие глазки, прыщавые щеки, прямые жидкие каштановые волосы. Жирок, правда, сошел после занятий по рукопашному бою под руководством Дирка и вследствие диеты, назначенной Хранителем. Бесс сохранила горделивую осанку и легкую походку. Она по-прежнему владела речью благородной дамы, руки не забыли изящных жестов, которыми следовало сопровождать беседы, помнила она и как пользоваться всевозможными столовыми приборами во время пиршественных торжеств. Более того: она помнила и как строить глазки, как смотреть искоса, как склонять голову и изображать трепет ресниц — помнила настолько хорошо, что ей даже не приходилось обо всем этом задумываться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
