— Без мин и взрывчатки — беда! Ведь их широко использовать можно! И, смеясь, рассказал, как применяли они минно-подрывную технику для устройства разного рода сюрпризов: то денежный ящик заминируют, то «посылку» пошлют, то, зная пристрастие оккупантов к куриному мясу, пожертвуют каким-нибудь курятником… Особенно отличался смелостью и умением применятьминнуютехникукомандиротряда "Красный фугас" В. А. Квитинский. В городе Городница располагался гарнизон немцев, который часто беспокоил партизан. Было решено уничтожить этот гарнизон не вступая с ним в бой. Нашли двух крестьян, которые согласились на площади напротив школы, превращенной в казармы, продавать кур. Один крестьянин испугался, а второй поехал. Он с подводой остановился напротив нужного здания. Солдаты, увидев товар, бросились к подводе. Крестьянин, сказав, что у него важный заказ, взял несколько клушек и поспешил скрыться. Немцы на-бросилиь на кур. К ноге одной из них была привязана чека взрывателя. Сработал 50 килограммовый заряд, от которого пострадало много солдат. Гарнизон решено было эвакуировать, но пути эвакуации партизаны также успели заминировать. Таким образом вывозить гарнизон пришлось самолетами. Рассказали и о подпольной работе в Олевске, где смело действовал партизан-пограничник Семей Андреевич Апарнев. Кроме соединения A. M. Грабчака, мы посетили в то время и соединения Каменец-Подольской области, которыми командовали С. А. Олексенко, А. З. Одуха и Ф. С. Кот. Это происходило уже в середине февраля. Действовали названные соединения в основном в тактической зоне обороны противника, оказывали непосредственную помощь частям наступающей Красной Армии, а до этого удачно проводили операции на железной дороге Шепетовка — Тарнополь, которая приобрела исключительно важное значение после того, как гитлеровцев вышибли из Киева. Разрушая небольшие мосты, широко применяя мины замедленного действия, партизаны с сентября сорок третьего года не позволяли гитлеровцам осуществлять по этой дороге сквозное движение, а при отступлении не дали оккупантам возможности сильно разрушить ее. После отступления противника на участке Шепетовка — Тарнополь остались неподорванными все рельсы, сохранился ряд мостов и станций. Оккупанты не сумели вывезти, бросили на станциях горы зерна, сахарной свеклы и других продуктов. Начиная с лета, партизаны нанесли противнику огромный урон, главным образом в паровозах, вагонах, платформах, боевой технике и выведенных из строя во время перевозки солдатах и офицерах. Сами партизаны потерь при этом почти не понесли. Зато очень тяжело пришлось партизанским соединениям в открытых боях с врагом. Мне пришлось стать свидетелем одного такого боя — за Изяславль. Утром 16 февраля, когда мы подъезжали к Изяс-лавлю, партизаны двенадцати отрядов численностью около двух тысяч трехсот человек, действуя совместно со стрелковым полком Красной Армии, ворвались после артподготовки в город и вели бой на улицах. Противник дрался ожесточенно. Узнал от раненых, где ближайший командный пункт. Добрался до окраины города, до полуразрушенной хаты, среди командиров сразу узнал Степана Антоновича Олексенко. Замечательный это был человек, скромный, мужественный командир и опытный партийный вожак, возглавлявший подпольный Каменец-Подольский обком партии, обком, который нигде и никогда не конспирировался, а стоял во главе вооруженной партизанской борьбы и вынуждал конспирироваться оккупантов и их прислужников. Не виделись мы месяцев восемь. Олексенко, как мне-показа-лось, осунулся, загорел.
— Сидайте, сидайте, будь ласка! — пожал руку Степан Антонович. — Почекайте одну хвилину. Это ж ни диверсии. Ни! Разобрался с чем-то на карте, отправил связного к Одухе. поднял глаза:
— Як армия працуемо! Вот тильки без пушек и танков! Часа через три противник был выбит из города, но из отрядов донесли о больших потерях, и Олексенко помрачнел. Тем более что дальнейшее продвижение стрелкового полка и партизан противник задержал.
— Почнет контратаковати! — беспокоился Степан Антонович, — Непременно почнет! А у нас же одни автоматы да винтовки с пулеметами! Он отдал приказ окапываться, беречь боеприпасы, по возможности минировать подступы к передней линии обороны. Противник действительно предпринял несколько контратак. Они были отбиты, но с новыми тяжелыми потерями среди партизан. Гибель людей Олексенко переживал мучительно. Особенно потрясла его смерть четырнадцатилетнего Вали Котика, пионера из села Хмелевка Шепетовского района Каменец-Подольской области. Валя Котик выполнял задания подпольщиков и партизан с сорок первого года, при выполнении заданий был дважды ранен, и Степан Антонович втайне от мальчика приказал беречь его, но Валя принял участие в бою.
— Як сына ридного жаль! Як сына! — восклицал Олексенко. — Такой хлопец, а загинув, колы и война закинчуется! Э-эх! Возвратившись через два дня в Киев, я доложил Т. А. Строкачу, что все проинспектированные отряды боеспособны, рекомендовал не использовать их в открытом бою, а довооружить, снабдить в достаточном количестве взрывчаткой и минами замедленного действия и как можно скорее направить в глубокий вражеский тыл. Рекомендации были приняты. Тогда же штаб отклонил ходатайство командиров некоторых партизанских соединений о передаче их в состав Красной Армии и преобразовании в стрелковые дивизии: война во вражеском тылу продолжалась. А самым приятным было, что начальник УШПД, и ранее высоко ценивший деятельность A. M. Грабчака, представил его к званию Героя Советского Союза. Представление было поддержано ЦК КП(б)У, и звание Героя Советского Союза A.M.Грабчаку вскоре присвоили
. Глава 34. Весна 1944 года
Вскоре после нашего возвращения в Киев Строкач приказал создать группы для обследования действий партизан на освобожденной территории Украины, прежде всего — на железных дорогах в тылу врага.
— Обследование по горячим следам необходимо для правильного выбора средств и способов дальнейшей партизанской борьбы, — сказал Тимофей Амвросиевич.
— В нашем штабе сомнений на счет этих средств и способов, кажется, нет, товарищ генерал!
— В нашем — нет. Но у других товарищей могут появиться. Отстаивать же свою точку зрения надо с фактами в руках. Тем более что предстоит оказывать помощь зарубежным партизанам: граница близко! Руководить обследованием Строкач приказал мне. Работа предстояла огромная. Мы смогли завершить ее в относительно короткие сроки лишь благодаря помощи воссозданных на освобожденной территории партийных и советских органов. Группы технического отдела УШПД осмотрели в общей сложности 15 800 километров железнодорожных участков. Опрашивали оказавшихся в оккупации путевых обходчиков, стрелочников, машинистов поездов, кочегаров, жителей расположенных вблизи магистралей населенных пунктов, изучали захваченные у врага документы. Наибольший интерес представляли журналы немецких восстановительных поездов. В этих журналах скрупулезно записывалось время совершения диверсии, время вызова восстановительного поезда, время его выхода на линию и прибытия к месту диверсии, время окончания восстановительных работ и начала движения поездов, данные о характере повреждений пути и подвижного состава, а также сведения о раненых и убитых во время диверсии немецких солдат и офицеров. Свидетельства очевидцев и данные документов противника показывают высокую эффективность действий партизан на коммуникациях. Несмотря на сильную и все возрастающую охрану, диверсионные группы продолжали пускать под откос поезда и подрывали автомашины с живой силой и боевой техникой врага. Уже зимой 1941/42 года небольшая молодежная группа К. С. Заслонова и А.Е.Андреева пустила под откос 6 вражеских поездов и вывела из строя 170 паровозов, умело применив угольные мины, созданные еще до войны. Удары партизан по коммуникациям оккупантов нарастали и летом 1943 года достигли своего апогея. Действиями на коммуникациях оккупантов советские партизаны нанесли им урон, в десять раз превышающий тот, который нанесла нашим путям сообщений фашистская авиация, сбросив свыше 100 тысяч авиационных бомб. Изучив доклады групп обследования, Строкач сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
