— Частный дом. Пустой. Тут в начале улицы три завалюхи пустых стоят, это один из них.
— Похоже, Мантикора приглашает меня сходить туда. Очень настойчиво.
— Да ну нафиг! Это же ловушка.
— Может быть. Но кто сказал, что я пойду один? Отправь туда дежурную группу. Пусть проверят дом.
Едва Воины вышли с базы, Мантикора стремительно покинула радиус действия радара и больше в нем не появлялась. Четвертые окружили завалюху, проникли внутрь и доложили, что «все чисто». Точнее, наоборот: эти хреновы спецназовцы шумно, постоянно друг друга подначивая, сообщали, что тут «капец бардак» и «блин, я штаны порвал». Только потом, когда я рыкнул в эфир, отчитались, что никого не нашли.
— Ищите что-то, чего там быть не должно. — приказал я. — Скорее всего, оно лежит на самом видном месте.
— Это может быть конверт? — тут же пришел вопрос.
— Опиши.
— Белый конверт. Чистый, без адресов и марок. Не заклеен. Внутри лист бумаги. Ха, это тебе письмо, пляши!
— Разговорчики! Конверт на базу, режим радиомолчания. Еще кто-то будет флудить, прибью!
Пока бойцы тащились обратно, на этот раз не сопровождая каждое свое действие комментариями, мы с Мишей переглянулись с пониманием.
— На встречу будет звать. Ставлю сотку баксов.
— Да хоть штуку, не принимай, Вань. — вклинился Андрей, про которого мы уже забыть успели. — Это слишком очевидно.
Вскоре на стол лег конверт. Я вытащил из него сложенный вдвое лист бумаги. На нем от руки было написано три абзаца текста.
«Ты не обязан мне верить, скорее наоборот. Но нам надо поговорить. Можешь взять всех своих людей, окружить место встречи, а меня держать под прицелом. Я согласен».
— Слишком очевидно. — согласился я и продолжил читать.
«Я даже не против того, чтобы потом ты меня убил. Главное сперва выслушай. Мне есть, что тебе сказать. Я ошибался, очень сильно ошибался. И теперь из-за моей ошибки может пострадать очень много людей. Очень много. Я мог бы все написать и передать письмо тебе, но ты бы не поверил. Я бы точно не поверил. Это надо показать. Тогда сомнений у тебя не останется. Как не осталось у меня».
В третьем абзаце было только «Прошу, приходи», а далее место и время встречи. Сегодня ночью, через два часа. Кстати, недалеко, в Краснообске. Полчаса быстрого бега. Кстати, это еще черта города или уже нет? Фиг поймешь этот Новосибирск.
Я почему-то сразу решил, что это не ловушка. Что Пастырь действительно имеет сказать мне нечто важное. Не знаю, как объяснить. Пусть будет интуиция.
Но она могла и ошибаться. Поэтому я протянул письмо Аналитику.
— Слишком похоже на ловушку. — вынес тот ожидаемый вердикт.
— Не знаю, парни. Мне кажется, что нет. — не согласился с ним Андрей, принимая лист бумаги. — Мы же можем заранее подъехать, все проверить, обеспечить пути отхода. Можем взять всех Воинов — у кого сейчас хватит сил с нами справится?
— Ты это, выключай режим шапкозакидательства, маг воздуха. Слышал, как наш спецназ переговоры по рации ведет? Им учится еще и учиться, флудерам недобитым. Понятно, что я засаду смогу засечь. И скорее всего мы справимся, если на нас сектанты нападут.
— Ну а чего тогда?
— Не знаю. Есть ощущение, что ехать надо. И есть опасение, что это ловушка. Может я паранойю просто, но паранойя и здоровая бдительность — синонимы.
Еще минут десять мы со всех сторон обсудили ситуацию и решили все-таки ехать. Подняли в ружье весь клан, ночевавший на базе. И выдвинулись к указанным координатам колонной из шести машин. В середине которой — сплошные джипы — ехал серый «Рено Логан» лидера клана.
Может и права была Инга? Стоит поменять авто на что-то более солидное? Деньги, вроде позволяют…
18
11 июня. Село Новолуговое.
Встретились мы на окраине примыкающего к лесу коттеджного поселка, последние дома которого пока еще представляли из себя пустые кирпичные коробки. Никакой засады, как я и предполагал, не обнаружили. Воины прочесали всю территорию замершей на ночь стройки, да и я сканер не выключал практически. Нашли только Пастыря. И мантикору, спокойно лежащую у его ног. Никаких сектантов с гранатометами и снайперскими винтовками, никаких функций, и ничего, что могло бы сойти за глушилку.
На всякий случай я все же распорядился выставить оцепление вокруг места встречи. А сканер перевел на режим паранойи.
Наставник сидел на паллете с кирпичами и спокойно смотрел, как к нему приближается несколько новусов. Молодых и довольно агрессивно настроенных. Многие из них потеряли родных по его вине. А кое-кто и друзей. Та же Аня, до сих пор не пришедшая в себя после гибели Влада, смотрела на лидера сектантов с нескрываемой ненавистью.
— Решил переметнуться, когда дела пошли плохо?
Ходить вокруг да около я не собирался. Время позднее, место глухое, да и визави так себе.
— Хотел бы переметнуться, сделал бы это раньше.
Фанатик исчез. Не было больше больного блеска в глазах, как не было и страсти в голосе. Пастырь походил на усталого учителя географии, которому уже месяца четыре не платили зарплату. Посеревший какой-то, потасканный, пребывание в бегах явно не пошло ему на пользу. Был лидером сектантов, несгибаемым борцом с новусами, а превратился в средних лет мужика, внутри которого сломался стержень. Не тот, который позвоночник, а невидимая опора, благодаря которой человек продолжает жизнь, даже если современная медицина делает все, что в ее силах.
Смотрел он только на меня. И просто-таки излучал новые, не свойственные прежде эмоции: страх, отчаяние и какую-то обреченную усталость. Словно бы ему сообщили, что жить ему осталось несколько дней. Хотя, по факту так и было.
Мантикора, кстати, тоже выглядела неважно. Чешуя потускнела, хвост поник, глаза гноились. Странно, я думал мутанты не болеют. Или она с недокорма такая.
— Как знать. — я остановился от парочки шагах в пяти. — Раньше-то у тебя дела неплохо шли. Рассчитывал на победу. Интересно, ты хотя бы понимал, что в конце своей интриги, функции тебя просто грохнут? Нафига им чокнутый?
— Я благодарен, что ты пришел. — произнес он, будто не слышал ни одного моего слова.
Вздохнув, я махнул рукой.
— Ну, говори тогда. Что за страшная тайна?
— Я лучше покажу.
— Не-не, братан, я тебе прикоснуться к себе не дам!
— А словам поверишь?
— Без доказательств? Нет, конечно!
— Тогда мы в тупике? Доказательства тут. — он постучал себя пальцем по лбу. — Я могу их показать. Тебе нечего бояться.
В завершение, он обвел рукой вокруг, как бы показывая, что нас вокруг очень много, а он один, и опасности для такой толпы не представляет.
Если это ловушка, то я не понимал, на что он надеется. Ну погрузит меня в свой виар — дальше-то что? Внушит мне, что все вокруг враги и заставит убить? Так на это время требуется, и немало. Несколько сеансов, плюс какой-никакой настрой на сотрудничество. Умей Наставники убивать или зомбировать одним коротким прикосновением, на вершине общества новусов стояли бы они, а не Лидеры.
Но даже, если у него есть козырь в рукаве, он ведь должен понимать, что шансов выжить у него нет. Или он настолько фанатик, который и свою жизнь, если выполнена задача, готов принести в жертву. Может у него в руке капсула с ядом, специально разработанная функциями для убийства новусов?
— О чем хоть речь?
— О тех, кто стоял за мной все это время.
— И зачем тебе это?
— Скажем так — я утратил веру.
И усмехнулся так горько, так по-человечески, что я поверил. Утратил. Узнал что-то о своих кукловодах. Интересно, что?
— Пытаешься найти новых хозяев?
— Просто хочу передать то, что знаю. Напрямую. Мне безразлично, что станет со мной после.
Черт, как бы не уподобиться той кошке, которую сгубило любопытство! И колется, и хочется! Интересно ведь, что он там за образы собрался мне перекинуть. Родион Павлович несколько раз отправлял мне такие «информационные пакеты», так что о чем идет речь, я понимал. Что-то вроде архива, который распаковывается прямо в голове.
