Джеральд Уорден мрачно наблюдал за происходящим. Его и без того плохое настроение окончательно испортилось после этого происшествия. Черт побери, Киворд-Стейшн должен быть домом настоящих дворян! Но разве в лондонских особняках случалось такое, чтобы служанка падала на пол, после чего хозяйка и хозяин дома вместе с половиной прислуги пытались принести ее в чувство?
При этом все было не так уж и плохо. Кири пришла в себя н испуганно посмотрела на беспорядок вокруг.
— Извините меня, мистер Джеральд! Больше такое не повторится! — Со страхом в глазах она взглянула на хозяина, который злобно уставился на нее.
Вити пытался вытереть запачканный соусом костюм Джеральда.
— В этом не было твоей вины, Кири, — ласково сказала Гвинейра. — В такую погоду легко можно потерять сознание.
— Это не погода, мисс Гвин. Это ребенок, — объяснила Моана. — У Кири зимой родится ребенок. Поэтому она себя плохо чувствовать весь день и не переносить запах мяса. Я ей сказать, чтобы не накрывать на стол, но...
— Мне так жаль, мисс Гвин, — всхлипнула Кири.
Гвинейра подумала, что это была настоящая кульминация по-настоящему ужасного вечера. Неужели этому несчастному созданию надо было выкладывать историю служанки в присутствии Джеральда? С другой стороны, Кири действительно не была виновата в том, что ей стало плохо. Гвинейра заставила себя спокойно улыбнуться.
— Но это ведь не причина извиняться, Кири! — мягко произнесла она. — Наоборот, это повод порадоваться. Но с сегодняшнего дня ты должна беречь себя. Ступай домой и приляг. Вити и Моана помогут прибрать здесь.
Кири ушла, предварительно извинившись еще тысячу раз, и поклонилась Джеральду как минимум три раза. Гвинейра надеялась, что это утихомирит его, но выражение лица старика ни изменилось, и он даже не захотел успокоить девушку Моана попыталась спасти хотя бы часть блюда, но Джеральд прогнал ее:
— Оставь все как есть! У меня пропал аппетит. Исчезни, пойди к своей подружке... или тоже забеременей. Но только оставь меня в покое!
Старик встал, подошел к бару и налил себе очередную порцию двойного виски. Гвинейра представила, что еще придется пережить ей и ее супругу. Но слуги не должны были об этом знать.
— Ты слышала, Моана... ты тоже, Вити. Вы свободны на сегодня. Не беспокойтесь о кухне. Если нам понадобится еда, я сама принесу десерт. А ковер вы сможете почистить завтра. Наслаждайтесь свободным вечером.
— В деревне танцуют, призывают дождь, мисс Гвин, — объяснил Вити, как бы извиняясь. — Это полезно. — Чтобы доказать полезность ритуального танца, он раскрыл дверь на террасу.
Гвинейра надеялась, что подует хотя бы небольшой ветерок, но на улице по-прежнему стояла невыносимая жара. Из деревни маори доносились пение и звуки барабана.
— Вот видишь, — приветливо обратилась Гвинейра к своему слуге. — В деревне от тебя все равно больше пользы, чем здесь. Иди. Мистер Джеральд плохо себя чувствует...
Когда дверь за Вити закрылась, она наконец-то вздохнула с облегчением. Моана и Вити не стали бы терять время, максимум, что они могли попытаться сделать, так это убрать в кухне. Они быстро собрали вещи и через несколько минут покинули дом.
— Тебе налить шерри, дорогая? — спросил Лукас.
Гвин кивнула. Ей уже не впервые хотелось напиться так же безудержно, как это обычно делали мужчины. Но Джеральд не дал ей насладиться шерри. Он быстро опрокинул свой виски и теперь смотрел на обоих красными глазами.
— Значит, эта маорийская потаскушка забеременела! У старого О’Кифа тоже есть наследник. Все вокруг плодятся, только и слышно мычание, крики и завывания. Только с вами двоими ничего не происходит. В чем же дело, мисс Чопорность и мистер Тряпка? В чем ваша проблема?
Гвин со стыдом посмотрела в бокал. Лучший выход из ситуации — просто не слушать старика. С улицы по-прежнему доносились звуки барабана. Гвин попробовала сконцентрироваться на них и забыть о Джеральде. Лукас всеми силами пытался успокоить отца.
—— Мы не знаем, в чем дело, отец. Возможно, на то воля Божья. Ты же знаешь, что не всякий брак благословлен несколькими детьми. У мамы и тебя тоже был только я...
— Твоя мать... — Джеральд снова ухватился за бутылку. Теперь он даже не пытался налить виски в бокал и начал пить прямо из горлышка. — Твоя распрекрасная мать думала только о нем, об этом... Каждую ночь она трещала только о нем, так что и при самом лучшем настроении пропадет охота. — Джеральд кинул исполненный ненависти взгляд на портрет покойной жены.
Гвинейра наблюдала за происходящим с возрастающим ужасом. Так далеко старик еще никогда не заходил. До сих пор о матери Лукаса говорили только с почтением. Гвин знала, что Лукас чтил ее память.
Если до этого момента Гвинейра просто была недовольна происходящим, то теперь в ней начало расти настолько сильное чувство страха, что ей захотелось убежать. Она искала подходящий повод, но от Джеральда нельзя было укрыться. Он просто не слушал ее и, снова повернувшись к Лукасу, произнес заплетающимся от выпивки языком:
— Но я все равно не отказывался... Ты же мужчина... или, по крайней мере, одеваешься по-мужски! Но мужчина ли ты по-настоящему, Лукас Уорден? Мужчина ли ты? Обращаешься ли ты со своей женой, как положено мужчине? — Джеральд встал и, приняв угрожающую позу, приблизился к Лукасу.
Гвинейра увидела, как в глазах старика полыхнула ярость.
— Отец...
— Отвечай, тряпка! Ты знаешь, как это делается? Или ты педик, как все перешептываются в хлеву? О да, Лукас, все говорят о тебе так! Джонни Оутс считает, что ты втайне посматриваешь на него. Он еще маленький, поэтому не может от тебя защититься... Это правда?
Глаза Джеральда злобно сверкали.
Лицо Лукаса залилось румянцем.
— Я ни на кого не смотрю, — прошептал он. По крайней мере он не делал этого сознательно. Могли ли работники угадать его самые тайные, самые греховные мысли?
Джеральд плюнул под ноги Лукасу в знак презрения, прежде чем его внимание снова переключилось на Гвинейру.
— А ты, маленькая чопорная принцесса? Не знаешь, что делать? При этом ты прекрасно умеешь соблазнять мужчин. Я часто вспоминаю об Уэльсе, о том, как ты на меня смотрела... Маленькая шлюшка, думал я, такую жалко отдавать какому-то старому английскому лорду... Тебе нужен был настоящий мужик. В хлеву все тоже постоянно засматриваются на тебя, принцесса! Ты возбуждаешь их, не так ли? Но со своим благородным супругом ты превращаешься в холодную рыбу!
Гвинейра плотнее вжалась в кресло. Пронзительные взгляды старика вызывали у нее чувство стыда. Она уже жалела, что надела более свободное платье с вырезом. Взгляд Джеральда опустился с ее бледного лица к груди. Когда он смотрел так пристально, он не мог не заметить...
