в случае, если она "питает чувства" к своей модели – а почему бы, собственно, и нет? – один только Бог может знать, какие подземные толчки можно спровоцировать. Так что же? Пойти посоветоваться с тетушкой Амели в надежде на ее прозорливость? Но, во-первых, шел третий час ночи, и как бы ни был короток сон старой дамы, в этот час она все же спала. Во-вторых, ее спальня соседствовала со спальней ее компаньонки. Трудно было бы вести ночную беседу, не пробудив любопытство Мари-Анжелин, избытком которого она страдала. Каков же вывод? Вывод следующий: заглянуть с утра пораньше к Адальберу и ввести его в курс дела. Еще одна загадка, над которой они будут ломать голову вдвоем. А еще хорошо бы разобраться, по какой такой причине План-Крепен навещала посреди ночи небогатую библиотеку маркизы...
Догадки, предположения... Альдо закурил четвертую сигарету, мечтая погрузиться вместе со всеми своими вопросами в сон, чувствуя уже его настоятельную необходимость, но тут внезапно в дверь к нему поскреблись, словно жили они в XVIII веке в Версале. Но времени отозваться не дали: План-Крепен собственной персоной материализовалась на пороге. Извиниться она не сочла нужным.
– Так я и думала, – сказала она. – Вы не спите.
– Да, при свете я не сплю, – согласился он, не вставая с кровати. – И вы, похоже, тоже не спите.
– Да, кажется, меня сейчас трудно заподозрить в обратном.
– Как мило, что вы следите за мной! Но вот нужно ли было приходить в три часа ночи, чтобы сообщить об этом? Я не предлагаю вам сесть, предполагая, что время для визитов не совсем подходящее.
– Я и не собираюсь садиться. Я пришла за тем, что принадлежит мне.
– Что же это такое?
Мари-Анжелин вздохнула. Этот вздох мог бы повалить стены.
– Альдо! Вы и я вышли из возраста глупых игр. К тому же мы хорошо знаем друг друга. Я прошу вас отдать мне то, что вы сейчас нашли.
– Охотно, но поставлю два условия.
– Какие?
– Во-первых, скажете, что вы хотели найти в библиотеке. И не нашли, как мне показалось.
– Я ничего не нашла и скажу со всем моим к вам уважением, что вас это совершенно не касается.
– Она еще и невежлива, – вздохнул Альдо, поднимая глаза к небу. – Посмотрим, что вы ответите на мой второй вопрос. Кто это такой? – спросил он, доставая из кармана листок с рисунком. – У меня такое впечатление, что я этого человека где-то видел.
– Не исключено. Но вам придется рыться в собственных воспоминаниях. Лично я не скажу вам ни слова.
Альдо перестал насмешничать и спросил очень серьезно:
– Почему?
Мари-Анжелин выхватила у него из рук листок с портретом.
– Потому что я понятия не имею, кто это!
– Как же вам удалось сделать портрет незнакомца?
– Особый случай... Захотелось запомнить. Я... Это лицо привлекло мое внимание, поразило меня, но кто этот человек, я не знаю!
– И вы решили, что библиотека может вам в этом помочь?
– Почему бы нет? Мне казалось, у нас есть какая-то книга о Франш-Конте. Но я, к сожалению, ошиблась.
– Надеюсь, вы не думали найти в этой книге портреты всех обитателей области?
– Попытка не пытка. Вы достаточно хорошо изучили меня, Альдо, чтобы знать: я не люблю оставлять вопросы без ответов. А теперь я удаляюсь, как говорят на сцене. А вы, я думаю, смертельно хотите спать.
– Я? Ничуть!
– А я вам говорю, вы просто с ног валитесь! Спокойной ночи, Альдо. Вернее, того ее кусочка, который вам остался для сна. И непременно откройте окно! У вас страшно несет табаком.
Глава 6
Когда просыпаются древние демоны...
Оглушительный треск, поскрипывание, шуршанье – телефон работал отвратительно. И вдруг сквозь этот космический шум прорывался глухой, словно из подземелья, голос Лизы.
– Ты где? – надрывался Альдо. – Где-где? Кричи громче! А-а, ты в Ишле? Но что ты там делаешь? Ты уже уехала из Цюриха?
Буря, что сотрясала телефонную сеть, внезапно стихла, и Альдо совершенно отчетливо услышал, что aqua alta[442] в Венеции до сих пор не спала, Мориц Кледерман решил отправиться в Париж, но первым делом позаботился о маленьком семействе и отправил его в "Рудольфскроне" к бабушке, а потом полетел навстречу необычайным приключениям. И...
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Лиза.
– Превосходно, сердце мое! Но я правильно услышал? Ты сказала "полетел"?
– Да. Ты же знаешь, что у отца теперь есть самолет. Он посадил в него всех нас и... "плыви галера", осмелюсь я сказать. Пилот аккуратнейшим образом высадил нас на лужайке перед замком, твой тесть поцеловал руку бабушке, отказался от чашки кофе и, к величайшему огорчению близнецов, вновь поднялся в воздух.
– Но... Сколько человек помещается в этом аппарате? Я думал, он двухместный: пилот и пассажир.
– Нет, что ты! В самолете помещается не меньше десятка человек, не считая пилота и стюарда, который подает апельсиновый сок. Ты же знаешь, папа ничего не делает наполовину. Он хочет жить полной жизнью и после Лугано только укрепился в своем желании, а раз средства ему позволяют... Кстати, хочу предупредить тебя заранее, твои наследники страстно полюбили самолет, и тебе нужно быть готовым к тому, что и ты тоже ку...
Оглушительный треск прервал слова Лизы.
– Иисус Сладчайший, – вздохнул Альдо, кладя трубку. – Мне кажется, что Мориц немного повредился в уме, после того как имел дело с сумасшедшими. Думаю, не худо будет поговорить с профессором Зендером.
– И какая же у твоего тестя воздушная "лошадка"? Лайнер?
– Почти. Представляешь, в него можно загрузить десять человек. Думаю, в следующий раз он купит себе трансатлантический пакетбот.
– Вряд ли. На что швейцарцу трансатлантический пакетбот? У них нет ни дюйма морского побережья.
– Что не мешало им быть превосходными моряками. Ты забыл, что у них множество озер, на которых они могут тренироваться. А на Женевском озере случаются весьма опасные бури. Впрочем, Лиза звонила не затем, чтобы поговорить о погоде. Она хотела предупредить нас, что прилетает ее отец. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– Где он обычно останавливается в Париже? Или ему нужно приготовить комнату? – забеспокоилась госпожа де Соммьер. – Мориц Кледерман путешествует не так уж часто.
– Похоже, теперь это не так. Но насколько я его знаю, он не захочет никого стеснять. Думаю, он остановится в "Рице", как раньше делал и я. И это естественно, потому что Сезар Риц[443] родился под небом Гельвеции, так что нам остается только ждать, когда он прилетит, – заключил Альдо.
Больше о прилете банкира сказать было нечего, и
