меч, способный превращаться в дракона. Но достаточно ли этого для того, чтобы выносить свои дрязги на всеобщее обозрение? Определенно нет. Некоторые Аристократы могут позволить себе смешливый и дурашливый тон, как Люцифер, или простецкий говор, как тот же Бубьенщит, однако серьезно унижаться никто не станет. И если от Вязия еще можно хоть немного ожидать столь неподобающего поведения, то гордый и величественный Зерий… Да, определенно, здесь кроется нечто большее, что непонятно другим Аристократам, но притягивает их.
«Не удивлюсь, если еще больше кланов заинтересуется Ильей. Но ведь уже поздно, правда?»
- Протест отклонен, Господин Вязий, - стукнув по столу, произнес Гаруда. - Отведенное Господину Зерию время еще не вышло, и он вполне может воспользоваться оказией и пригласить свидетеля.
Председатель стукнул обеими ладонями по столешнице. В центре зала позади проекции Гаруды открылся люк, и гравитационная платформа подняла с нижнего уровня красивую блондинку в белом платье с открытыми плечами.
- Приветствую вас, уважаемые члены Ареопага, - проговорила она, обозначив легкий поклон. - Меня зовут Инниарла Зерий. Я вторая дочь Эрлиона Зерия. И я подтверждаю, что обсуждаемый вами Илья – мой родной сын.
Ранза с интересом смотрела на вновь прибывшую. Очень красивая женщина – эта хуманизация ей к лицу. Как и другие члены клана Зерий, она следует устаревшей моде носить человеческую личину, хотя сейчас (к примеру, тот же клан Вязий) придерживаются натурализма и не стремятся быть похожими на люде… Нет, на ангелов, богов и демонов.
Между тем Гаруда попросил Инниарлу сконцентрировать немного праны и после этого несколько Аристократов признали женщину. Кто-то учился с ней, а кто-то имел честь познакомиться на приемах.
Махамайя отметила, что ни один Аристократ не возмутился, что во время войны обсуждаются подобные вопросы. Она понимала почему – чувствовались всполохи праны. Те, кому в первую очередь важно разобраться с Черной Инквизицией, мысленно общались со своими Стражами, раздавая указания. Да, физически они находились здесь – в главном зале Башни Совета, однако происходящее их не особо волновало. Но и не мешало. Те же, кто внес минимальный вклад в общее дело, могли себе позволить расслабиться и понаблюдать, чем же закончится увлекательное шоу «Кому достанется бастард».
Стук, и в центре зала появилась физиономия Венеры.
- Скажите, Госпожа Инниарла, - томно пропела она. Ранза поморщилась, а вот мать Ильи никак не отреагировала, - а кто же отец мальчика? Все-таки Господин Зерий хочет лишить Господина Вязия законного права дарения герба. Для этого должны быть весомые аргументы, Госпожа Инниарла, очень весомые. Мы, члены Ареопага, должны разобраться в этой истории детально.
Стук.
- Поддерживаю, - спокойно произнесла проекция Сета, впервые взявшего слово.
Еще несколько раз ударили по столешнице. Осевым Аристократам не терпелось покопаться в чужом грязном белье, многие поддержали Венеру.
Стук.
- Протестую, - сдерживая гнев, процедил Эрлион. - Сейчас это не имеет никакого отношения к будущему Ильи.
- Я не могу принять ваш протест, Господи Зерий, - покачал головой Гаруда. - Ареопаг вправе задавать вопросы. А не получив на них ответы, вправе отказать вам в вашей просьбе.
Несколько секунд никто не брал слово, проекции исчезли, оставив место в центре кольца-стола пустым. Но то тут, то там слышался шепот. Как правило, главы кланов занимали места по собственному желанию, выбирая соседями друзей или хотя бы партнёров.
- Как думаете, Госпожа Махамайя, расскажут нам, кто в свое время обесчестил юную Инниарлу? - спросил сидящий справа от Ранзы Пикколо Патолс. - Интересно, в кого этот бастард такой прыткий? Эх, если бы не его стычка с сыном Сарда, сам бы сделал парня Претендентом. Но увы, хоть род Валакс не имеет права официально мстить, он, да и остальные рода не поймут, если я приглашу к нам в клан этого Илью…
Что-либо ответить Ранза не успела. Очередной стук по столешнице, и в центре зала возникла проекция Генрея Крокомота.
- Господа и Дамы. Мне кажется, вопрос, на который вы требуете ответа, уж очень личный. Однако, видимо, избежать его не получится. Скажите, будете ли вы удовлетворены, если я назову себя отцом Ильи?
Моментальный удар по столешнице, и рядом с Генреем, появилась проекция Бегемота.
- Не бери на себя чужое бремя, сынок, - хмыкнул жирный демон. - Всем известно, что ты физически не можешь быть отцом парня. Усыновить же его ты, как первое поколение своего, хех, рода, не имеешь права. Именно поэтому твой род обречен. Ну ты и сам знаешь, - удар, и проекция Левьера исчезла, оставив Крокомота хмуриться, гневно сжав зубы.
- Почему он физически не может быть его отцом? - тихо спросила Махамайя. Вопреки мнению Бегемота об этом знали далеко не все.
На Председателя в этот момент смотрели многие, поэтому он не стал отвечать молодой богине. А вот Господина Патолса ничего не сдерживало.
- В свое время Крокомота прямо перед свадьбой проклял воздыхатель его невесты, а в дальнейшем жены. Он же и растрепал, что отныне Генрей немощен, как мужчина, простите, Госпожа Махамайя, за такие подробности, но вы сами спросили, а из песни слов не выкинешь. Однако что-то пошло не так. По официальной версии заклинание подействовало не сразу, и поэтому новоиспеченная супруга успела забеременеть и принести ему двоих сыновей. Его сыновей, все тесты подтвердились. Но потом он так и не смог больше зачать ребёнка. Не знаю уж, немощен ли он или просто бесплоден. Лично я склоняюсь ко второму варианту. Генрей - отличный Артефактор, даже если и не смог полностью снять проклятие, ослабить его на постоянной основе он был обязан.
Пока Пикколо рассказывал о прошлом другого демона, Махамайя вместе с остальными, наблюдала за тем, как Генрей вежливым жестом пригласил Инниарлу к себе и, нажав пальцами на сенсорные кнопки столешницы, вызвал дополнительное кресло. Самому Артефактору, как и его соседу – Эрлиону, пришлось потесниться.
Ранзу всегда удивляло, что у Крокомота нет наследников, и он не спешит их заводить. Для себя девушка списывала это на то, что уж слишком сильно Артефактор любил свою убитую во время войны Вязиев и Люциферов семью. Что мужчина, покинув клан, так и не смог предать память родных. Ранза понимала, что это объяснение уж слишком романтичное, но других более-менее логичных у нее не было. Теперь все встало на свои места.
- Господин Крокомот, - тем временем вещал Гаруда, - при всем уважении к вам, мы не можем принять ваши слова. Если вы будете настаивать, придется проводить экспертизу, но уверены
