попытки!
Сейчас все вздохнули свободно. Такого судьи больше никогда не будет в Норвегии.
На свадьбу приехал и Нильс. Он подготовил небольшую речь, которую намеревался произнести позднее вечером, когда особая торжественность момента несколько спадет. Красивую речь о любви, которая ничему не подвластна. Однако он так разнервничался, что совсем измял в руках написанное, и оно больше стало похоже на носовой платок, а не на лист бумаги.
Хейке знал, что на свадьбе присутствуют еще четверо. Они стоят вверху на лестнице и с радостью смотрят на толпу народа. Бывшая владелица Гростенсхольма Ингрид. Ее старый приятель Ульвхедин, Дида, мистическая женщина из прошлого. И юный, еще по-настоящему не развившийся Тронд, проживший в человеческой жизни всего семнадцать лет.
Они удовлетворенно кивали головами и улыбались Хейке, знаками показывали, что довольны его вкладом. Они чувствовали себя превосходно, поселившись снова в Гростенсхольме.
Хейке был рад тому, что они снова здесь. Может быть, они немного повлияют на поведение серого народца? Хотя он должен признаться, что присутствие серых в его жизни оказалось гораздо приятнее, чем он предполагал!
Пока гости собирались на дворе вокруг празднично накрытых длинных столов — стоял прекрасный солнечный день — Винга прошла в свой будуар поправить подвенечное платье. Она было уже бросилась на свой любимый стул, но тут же вскочила.
— Нет, — фыркнула она и сбросила с него несколько серых маленьких похожих на клубок существ. — Разве я вам не говорила, что вам нельзя заходить сюда? Кыш! Убирайтесь вон!
Они быстро проскочили сквозь дверную щель. И в этот момент в будуар вошла Ингела.
— Винга, все ждут невесту. С кем это ты разговаривала?
— А, я выгнала кошку.
— Но у вас еще нет кошки!
— Соседскую. Идем!
— Ты счастлива?
Рот Винги растянулся до ушей.
— А как вы думаете, тетя Ингела? Завтра мы посадим во дворе дерево. Хейке приобрел прекрасную небольшую липу.
— Только не поступайте так, как сделал Тенгель Добрый! Обещай.
— Нет, нет, никто из нас этого не хочет. Все-таки приятно будет смотреть на то как дерево растет вместе с нашим первым ребенком…
Они вышли во двор, где их встретили с огромным восторгом.
Когда все наелись до отвала, со своего места поднялся старый Эйрик и прокашлялся:
— Все мы, мелкие крестьяне, владельцы хуторов в уезде держали кое-что в секрете от вас до сегодняшнего дня. Но сейчас мы расскажем об этом небольшом сюрпризе… Это не подарок к свадьбе. Их вы уже получили.
Молодые посмотрели друг на друга. Что такое?
Эйрик махнул рукой в сторону пожилой женщины, которая тут же встала. Они сразу узнали ее. Эта была та женщина, которая обратилась за помощью к Хейке в день, когда на них было совершено нападение. Та самая больная раком, поразившим все ее тело.
Эйрик выкрикивал слова своим слабым старческим голосом, а легкий летний ветерок играл скатертями на столах:
— Я хочу только сообщить, что Бургильда выздоровела, господин Хейке! Все шарообразные наросты и комки исчезли, болей теперь она не испытывает. Теперь бегает, как молодая. После того, как ты наложил на нее свои руки. Не так ли, Бургильда?
— Правильно, — рассмеялась Бургильда беззубым ртом.
— Итак, у нас в Гростенсхольме появился новый Тенгель Добрый, — сказал Эйрик и все закричали:
— Ура!!!
Но Хейке радовался лишь отчасти. Он улыбнулся им и сказал, ему очень приятно слышать, что он смог помочь, но ох, какую же ответственность он взвалил сейчас на себя! Он помнит рассказы о том, как народ издалека шел на излечение к Тенгелю Доброму и сколь изнурительно это было.
Но теперь ему ничего не остается, как только дать делу возможность идти своим чередом. И, естественно, он с радостью будет оказывать помощь! Винга обняла его и прошептала на ухо, как она гордится им.
Так началось самое счастливое супружество в роду Людей Льда. Между серьезным и несколько суровым Хейке и импульсивной Вингой.
Прошло время, прежде чем у них родился ребенок. Они уже было начали сомневаться, но чудо все же совершилось.
Случилось это в 1797 году. У двоюродного брата Хейке, Улы, уже была дочь, которую они, Ула и Сара, назвали Анна Мария. Сделав как бы жест в сторону Гуниллы из Смоланда, которая утратила как свое имя, данное при крещении, так и ребенка.
Хейке не присутствовал при рождении своего ребенка. Не хотел видеть страданий Винги.
Он ходил взад и вперед по Гростенсхольму и тихо молился!
— Боже, не допусти! Не три поколения подряд! Сельве был отмечен проклятием. Я, его сын, отмечен. Ты не должен быть таким жестоким и дать моему ребенку, возможно одному-единственному, такую же судьбу! Пусть отмеченным будет неродившийся ребенок Гуниллы! Ибо я не желаю никому родить ребенка, отмеченного проклятием!
И в этот момент в комнату вошла повивальная бабка с плачущим свертком на руках.
Все лицо ее улыбалось.
— Крупный, прекрасный и действительно красивый мальчик, господин Хейке! Взгляните!
И Хейке посмотрел. Он не смог увидеть красоты лица, о которой твердила женщина, но она же видела больше новорожденных, чем он и могла судить о них лучше.
Но он не увидел ни одной черты людей, отмеченных проклятием. Его охватила радость. Он поднял ребенка вверх к потолку и медленно с подавленным торжеством в голосе произнес:
— Добро пожаловать! Добро пожаловать, новый маленький господин Гростенсхольма, Липовой аллеи и Элистранда!
Затем он опустил ребенка и прижал крепко к себе.
— И никогда, никогда ты не будешь вынужден переживать то, что пережил я! Никогда тебе не придется учиться познавать тюрьму, или испытывать уколы жестоких дротиков! У тебя будет самое лучшее, что необходимо ребенку — любовь!
Они назвали его Эскилем по матери Винги Элизабет.
Спустя три года, в 1800 году, у Гуниллы и Эрланда из Бакка родился ребенок. Дочь. И Гунилла была так тронута тем, что Ула назвал свою дочь в ее честь Анна Мария, что окрестила ее в честь Улы и Тенгеля Доброго, назвав ее Тула.
Но сага о Хейке на этом не заканчивается. Все три ребенка — Анна Мария, Эскиль и Тула — по очереди обращались к нему за помощью. Он стал для них надежной опорой в тех случаях, когда они сомневались в чем-то, опасались чего-то и не могли найти правильного решения.
Все трое многое испытали в своей жизни. Мы продолжим рассказ о самой старшей — с романтической Анны Марии, дочери Улы. Рассказ о девушке, которая была готова пожертвовать собой во имя призрачной несуществующей любви.
24. Глубины земли
