Государь не только определял стратегию развития державы ромеев и дворцовую политику, но также направлял деятельность синклита и контролировал систему имперского управления, фактически замкнувшуюся на фигуре василевса. Тем не менее он был вынужден ради сохранения власти за своими потомками ввести институт «соправительства», что увеличило шансы наследника на преодоление сопротивления сановной знати и законное получение престола.
Даже после создания единой структуры управления, связывавшей василевса, глав столичных ведомств (логофетов), чиновников на местах, военных и других членов политической иерархии, к XI–XII вв. в Византии по-прежнему повсеместно господствовала коррупция. Весьма популярна была практика покупки должностей.
Налаженная работа ведомств и учреждений государственной власти не остановила постепенный упадок фемной структуры, в которой на смену возглавлявшему ее стратегу пришел обладавший полномочиями в сфере гражданского судопроизводства претор; высшая военная юрисдикция была сосредоточена в руках главы отряда наемников — тагмы. Наиболее крупные пограничные военные округа (катепанаты), представлявшие особый интерес для василевса, переходили под контроль наместников, которые с течением времени устраивали на данных территориях частные наследственные владения. Активизировалась роль военных поселенцев (акритов), являвшихся заметной силой, стоявшей на защите рубежей византийской империи.
Получив значительные земельные угодья, почетные, увеличивающие влияние государственные должности, обретя привилегии и новые прерогативы, византийская аристократия с новыми силами вступила в борьбу за престол. С 1055 до 1071 г. на троне сменилось четыре императора; страну разрывали постоянные восстания, организованные знатью. Борьба гражданских и военных сил за политическое господство определила характер развития обуреваемой постоянными мятежами империи. Только Алексею I Комнину (ок. 1057–1118) удалось, опираясь на поддержку родственников, а также провинциальной военной знати, сломить мощную оппозицию магнатов и лишить столичных вельмож прежнего влияния. С победой мятежного полководца над Никифором Вотаниатом, утверждением превосходства «милитаризованной партии» и приходом к власти новой династии Комнинов, в Византии наступил временный мир.
Внешние и внутренние угрозы
На протяжении IX–XI вв. успехи империи в области внешней политики перемежались с дипломатическими неудачами и военными поражениями. Благодаря активному курсу Василия II Болгаробойцы (958-1025) держава ромеев значительно расширила свои границы. Византии удалось отвоевать у ослабевшего Арабского халифата Крит, Кипр и часть Малой Азии, в результате изнурительной продолжительной войны захватить Болгарию, вынудить сербов и хорватов признать верховное главенство василевса и присоединить некоторые кавказские области (с утверждением протектората в Армении и Грузии). Однако во второй половине XI–XII в. империя столкнулась с новым мощным противником, турками-сельджуками, и потерпела от них ряд поражений: в 1071 г. в битве при Манцикерте султан Алп-Арслан разгромил греческие войска, пленил Романа IV Диогена (1068–1071) и включил Армению и Малую Азию в свои владения; в 1176 г. при Мириокефале отряды сельджуков снова нанесли решительное поражение армии василевса. Алексей I Комнин с помощью рыцарей I Крестового похода сумел вытеснить сельджуков во внутренние районы Малой Азии, тем самым на время обеспечив безопасность границ.
Часть принадлежавших ромеям территорий была отторгнута норманнами: благодаря успешной военной кампании герцогу Роберту удалось в 1071 г. завоевать Южную Италию. С севера Византии угрожали печенеги: поражение Алексея I Комнина в битве при Доростоле (1088 г.) значительно ухудшило положение империи. Печенегам удалось не только захватить часть земель (Филиппополь), но и своим агрессивным наступлением привлечь как внешних (эмир Чаха), так и внутренних (богомилы) врагов державы ромеев. К началу 90-х годов XI в. нестабильность в стране, вызванная возрастающим давлением неприятеля, была настолько глубока, что Алексею I Комнину ничего не оставалось, как обратиться за помощью к западноевропейской знати и половцам. Благодаря успешной стратегии императору удалось 29 апреля 1091 г. в битве при Эносе разгромить орды печенегов, оттеснить их от границ Византии, а заодно (путем хитроумных дипломатических манипуляций) нейтрализовать притязания эмира Чаха. Последовательность Алексея I Комнина в деле защиты империи и сохранении ее территориального единства принесла плоды: он сумел вернуть значительную часть византийских владений в Анатолии.
Приход к власти династии Комнинов на время остановил череду внешнеполитических неудач: ромеи отвоевали земли, прежде захваченные сельджуками; вели успешные военные операции, направленные на ослабление норманнов — дипломатической победой являлся подписанный в 1108 г. Алексеем I Комнином и Боэмундом Тарентским Девольский договор. Это помогло отдалить перспективу раздробленности. Византийские императоры, надеясь любым доступным им способом сохранить территориальную целостность государства, делали ставку на заключение военных и династических союзов с европейскими монархами. Однако такая тактика, за редким исключением, не принесла реальных результатов.
Важным направлением византийской внешней политики было поддержание дипломатических отношений с Древнерусским государством, впоследствии вылившихся в прочные союзнические связи. На протяжении IX–XI вв. русы постоянно совершали вооруженные набеги на империю. В согласии с некоторыми из заключенных по итогам военных кампаний договоров (особенно 907/911 г.) им предоставлялись значительные привилегии (возможность ведения беспошлинной торговли); часть военной элиты русов в виде наемной силы была принята в византийскую армию. Исключительное значение в истории русско-византийских отношений имеет договор 987 г.: киевский князь Владимир Святославович, согласившись поддержать Василия II в его борьбе с оппозицией (Варда Фока), потребовал в награду руку сестры василевса Анны; греческая сторона в качестве одного из условий исполнения договора обязала Владимира принять христианство (см. с. 382).
Вместе с необходимостью преодоления оппозиции византийской знати и устранения внешней угрозы, исходившей от турок-сельджуков, норманнов и печенегов, императорам предстояло столкнуться с серией еретических движений. Богомилы, впервые появившиеся в Болгарии и досаждавшие официальной власти, обличали порочность духовенства, а также взяточничество местных чиновников. Они указывали на ущербность всей системы управления, ориентированной исключительно на удовлетворение интересов богатейших людей страны.
Учение богомилов, получившее широкую поддержку крестьян, части городского населения и военных, было во многом родственно идеям укрывшихся от гонений в Македонии и Фракии павликиан, имевших множество последователей в Армении. Массовые народные и еретические выступления, нередко отражавшие больше интересы аристократии, чем плебса, то и дело угрожали целостности империи: в 1040 г. Болгарию потрясло восстание Петра Деляна, в 1042 г. недовольным произволом чиновников удалось захватить дворец василевса, свергнуть и ослепить Михаила V Калафата, в 1078 г. около Месемврии разыгрался мятеж богомилов под предводительством Добромира, в 1078–1079 гг. разразился бунт павликиан, наконец, в 1147 г. по о. Корфу прокатились масштабные выступления против власти.
Несколько раз восстания богомилов и павликиан вспыхивали в Филиппополе; после первой военной неудачи еретиков они вновь собрались с силами, выдвинулись в 1084 г. против Алексея I Комнина и благодаря заключенному союзу с печенегами, а также умелому руководству полководца Травла нанесли византийской армии сокрушительное поражение. Позднее василевс все же сломил сопротивление мятежников.
Наряду с усмирением «светских» бунтовщиков, императорская власть стремилась искоренить всякое религиозное инакомыслие — еретичество не только вредило христианским устоям, но и угрожало социальной и политической стабильности государства, возбуждая в представителях низших слоев общества желания свергнуть существующий строй. Василеве, считавший себя защитником Православной церкви («общины верных»), наставлявшей людей в вере и направлявшей души к спасению, видел в ней политического союзника, игравшего важную роль на дипломатической сцене.
Произошедший в 1054 г. раскол между Православной и Католической церквями повлек за собой глубокие последствия для Византии. Столкновение константинопольского патриарха Михаила Кирулария, инициировавшего закрытие ряда придерживавшихся латинской литургической практики обителей в Южной Италии, и римского понтифика Льва IX способствовало увеличению расхождений (прежде всего догматических) между церквями и их дальнейшему обособлению друг от друга. Развернувшаяся полемика между византийскими иерархами и папским легатом Гумбертом привела к взаимным обвинениям и последующему отлучению. Предав 16 июля 1054 г. друг друга анафеме, представители церквей лишь несколько лет спустя смогли прийти к временному соглашению. Тем не менее схизма не была преодолена, и ее влияние отчетливо прослеживается на характере крестоносного движения.
