– Думаю, не столь важно, кто привезет меня в гостиницу, – нерешительно начала Рейчел, не зная, как истолковать внешнее безразличие Маккрея, который смотрел на них обоих с каменным выражением лица. – Честно говоря, мне не хотелось бы причинять неудобства ни одному из вас.
– Как скажешь, так и будет. Мне все равно, – равнодушно пожал плечами Маккрей.
– Вот и хорошо. Тогда обратно провожу ее я. – Уже на ходу приникнув к ее уху, Росс добавил: – Вот видите, я же говорил вам, что быстро все улажу.
– Да… – Возможно, это было неправильно, но сейчас Рейчел радовалась, что ему удалось сделать это в считанные секунды.
Все страхи и дурные предчувствия окончательно рассеялись, стоило ей увидеть великолепную бронзово-гнедую кобылу. Животное, сложенное, как классическая статуя, очаровало ее, и она забыла обо всем на свете. Ей тут же захотелось купить эту кобылу. Когда же Росс наотрез отказался, заявив, что не продаст свое сокровище ни за какие деньги, она начала молить его о том, чтобы он позволил ей скрестить кобылу, когда та достигнет трехлетнего возраста, с Сирокко. Росс согласился. После этого она заставила его поклясться, что он не отдаст жеребенка никому ни за какие деньги, кроме нее.
Эта волшебная кобыла заставила Рейчел полностью забыть о времени. Ее вовсе не беспокоило то, что они так и не вернулись на вечеринку. Словно во сне она отдала Россу ключ от гостиничного номера. Теперь уже поздно было бояться того, что скажут другие, наверняка заметив, как они с Россом скрылись вдвоем, даже не подумав попрощаться с хозяевами.
– А не обмыть ли нам нашу сделку? – предложил Росс, открыв дверь номера и пропустив ее вперед.
– Согласна. Только мне чего-нибудь послабее, – попросила Рейчел, с блаженным вздохом сбросив норковый полушубок на диван. – У меня и так голова кругом идет, сама не знаю отчего – то ли от шампанского, то ли от мысли о будущем жеребенке, которого подарят нам наши лошади. – Подойдя к бару, она облокотилась на стойку, наблюдая за тем, как Росс колдует, смешивая коктейли. Действительно, она была сама не своя от странного радостного возбуждения. – Значит, не удалось мне уговорить вас продать кобылку? Жаль… И это ваше последнее слово? Подумайте, Росс, подумайте…
– А вы еще раз попытайтесь уговорить меня. Я просто сгораю от нетерпения вновь услышать ваши мольбы. Бог свидетель, только вы можете заставить меня передумать. Вернее, соблазнить… – С бокалами в обеих руках он подошел к ней. Сейчас Росс был от нее на расстоянии вытянутой руки.
Его близость, особый, чувственный блеск глаз, еле ощутимое прикосновение его пальцев, когда он протянул ей бокал, – все вместе это с новой силой всколыхнуло в ней желание, которое она так долго пыталась подавить в себе.
– Вы говорите так, что мне и в самом деле хочется попробовать еще раз, – призналась она, уловив в собственном голосе хрипотцу желания, совершенно неуместную в данной ситуации.
Подняв руку, он осторожно прикоснулся к сережке в ее ухе.
– Тебе еще никто не говорил, что твои синие глаза ярче, чем сапфиры?
– Отчего же, говорили… – Ей говорил это Лейн, и то, что Росс напомнил сейчас об этом, не доставило Рейчел удовольствия. Торопливо поставив бокал на стойку, он быстро прошла мимо него к овальному зеркалу.
Блеск бриллиантов от Гарри Винстона уже раздражал ее. Глядя на свое отражение, Рейчел медленно сняла сережки. Эти драгоценности не согревали ее. Подумаешь, еще один подарок… Лишь подарки и пустые слова – это все, что доставалось ей теперь от Лейна. А ей всего-то и хотелось, что его любви. И больше ничего.
Вот так же и с Дином было. Она внезапно осознала, что круг замкнулся. Ее лицо в зеркале мгновенно помрачнело – ирония судьбы стала предельно очевидной. С Лейном она оказалась одинока точно так же, как была до этого одинока с Дином, вынужденная довольствоваться жалкими остатками его времени и душевного тепла. И никакие сокровища мира не могли возместить ей украденной любви. Украденной снова. Да в чем же наконец ее вина? Почему никто не способен по-настоящему полюбить ее? Молча проклиная все на свете, Рейчел никак не могла расстегнуть застежку дорогого ожерелья, которое теперь словно душило ее.
– Подожди, я помогу тебе. – Рядом с ее лицом в зеркале появилось лицо Росса.
Она ощутила умиротворение, когда его теплые пальцы прикоснулись к ее шее. Рейчел вглядывалась в его отражение, словно сквозь туман видя лицо, красивое какой-то мальчишеской красотой, вспоминая бесшабашную улыбку, в которой часто изгибались эти губы, вспоминая, каким озорством мог лучиться влюбленный взгляд этих глаз… Она поймала себя на желании потрогать эти курчавые каштановые волосы, падавшие из-под ковбойской шляпы, чтобы почувствовать, так ли они густы и мягки, как кажутся в зеркале.
Рейчел стояла с рукой, поднесенной к горлу, чтобы не дать ожерелью соскользнуть вниз. И взгляд ее случайно упал на обручальное кольцо, которое когда-то надел ей на палец Лейн. Тогда оно означало для нее счастье и спокойствие. Теперь же не значило ничего – просто одна из безделушек, подаренных мужем для очистки совести.
Концы ожерелья наконец разъединились, и оно тяжелой змейкой повисло у нее на ладони. Сжав пальцами холодные твердые камни, она медленно отняла их от горла. Их равнодушный холод сменился в ту же секунду блаженным теплом губ Росса, прильнувшего к ее шее в долгом поцелуе. Содрогнувшись от невыразимого наслаждения, Рейчел повернулась к нему лицом. В эту минуту ей отчаянно хотелось быть любимой.
– Зачем ты сделал это? – Она все еще стискивала ожерелье в кулаке, в то время как кончики его пальцев неспешно путешествовали по ее оголенным плечам. Каждое его прикосновение таило в себе нежность и в то же время какую-то странную почтительность.
– Потому что люблю тебя, Рейчел. Давно уже люблю. Ты – мое вдохновение. Каждая моя песня о любви, сердечных муках, одиночестве – это песня о тебе. Я люблю тебя, – повторил он тихо, но в то же время твердо. – Не знаю, хорошо это или плохо – Бог рассудит, – но я хочу сейчас твоей любви. Если ты не хочешь этого, то лучше скажи сразу. Я не знаю, надолго ли хватит у меня сил сдерживаться, когда ты так близко и так хочется обнять тебя, любить, любить…
– Росс, пожалуйста, только не говори, что любишь меня, если ты на самом деле не чувствуешь этого. Иначе я не вынесу, – отрывисто выговорила она, сдерживая рыдания.
– Я люблю тебя, милая. Люблю твои синие глаза. – Он придвинулся к ней еще ближе, так близко, что Рейчел ощутила его теплое дыхание на своих губах. – Позволь же мне показать тебе, как я тебя люблю.
– Да, – выдохнула она со слезами и жадно поцеловала его, исступленно прижавшись к нему, не в силах насытиться страстью, исходившей от него. Росс заключил ее в объятия. – Ты нужен мне, – прошептала Рейчел, скользнув губами по его гладко выбритой щеке. – Ты даже не представляешь, как нужен мне, Росс.
