— Надевай. Немедленно.
Талиэйсин выполнил приказ и даже не возражал, когда немой пристегнул к ошейнику цепь. Хотя Талиэйсин не мог припомнить деталей, он хорошо знал: однажды Бриддин уже причинил ему боль. Очень сильную боль. Смутное воспоминание неизменно превращалось в отчаянный страх, от которого все внутри пленника переворачивалось. Это случалось всякий раз, когда Бриддин смотрел в его сторону бледными глазами без ресниц. Таможенник откашлялся и задал длинный вопрос, из которого Талиэйсин ничего не понял.
Бриддин ответил утвердительно и протянул таможеннику полоску тонкой коры, которую бардекианцы использовали вместо пергамента. Таможенник кивнул, поджав губы, и внимательно прочитал написанное на полоске, то и дело посматривая в сторону Талиэйсина.
— Дорогой товар, — заметил он наконец.
— Рабы-варвары в эти дни попадаются редко.
И тогда Талиэйсин понял, что таможенник изучает накладную — накладную на него. Его щеки запылали. Какой позор! Вот он здесь, дэверриец и свободный человек, которому предстоит быть проданным на чужой земле, точно он конь или собака. Тем временем Бриддин и таможенник уже занялись другими товарами. Для них дэверриец был только рутинной сделкой и не стоил ни жалости, ни насмешек. Когда таможенник с Бриддином закончили дела в трюме, немой вывел Талиэйсина на палубу вслед за ними. Пока Бриддин и портовые служащие обсуждали налоговые сборы, пленник впервые за несколько недель осматривался по сторонам.
Гавань была узкой, примерно в полмили шириной. Ее окружали высокие скалы из бледно-розового песчаника. От берега отходили четыре длинных деревянных причала, на суше теснилось множество складских помещений. Вдоль всего берега подсыхали рыбачьи лодки и росли стройные пальмы. Высоко на вершинах скал находились длинные прямоугольные здания, выстроенные в бардекианском стиле.
— Город? — спросил Талиэйсин.
Немой утвердительно кивнул, а стоявший поблизости моряк бросил взгляд в их сторону:
— Милетон. Город называется Милетон.
Талиэйсин повторил название и добавил его к своему небольшому запасу фактов. Насколько он помнил, Милетон находится на острове Бардектинна, который и дал название всему архипелагу, когда люди Дэверри впервые приплыли сюда. Прикрывая глаза рукой, Талиэйсин рассматривал стоящее на горе огромное деревянное строение, длиной по крайней мере сто футов, трехэтажное; его крыша напоминала перевернутый корпус корабля. Рядом высилась деревянная статуя, изображавшая человека с птицей на плече.
— Храм? — спросил Талиэйсин у моряка.
— Да. Далейя, Отца Волн. Или альбатроса, указывающего путь.
— Поэтому он в гавани?
Матрос кивнул.. Немой дернул за цепь и потащил Талиэйсина прочь от моряка так резко, словно тот представлял опасность. Он заставил пленника встать рядом со сходнями. Когда Талиэйсин случайно взглянул за борт, то чуть не вскрикнул. Сине-зеленая вода кишела духами, их лица, руки и волосы быстро формировались и вновь растворялись, их глаза смотрели на него из солнечных бликов, их голоса шептали ему из пены, длинные тонкие пальчики указывали на него и тотчас исчезали. Инстинктивно Талиэйсин знал, что должен молчать об увиденном. Когда он украдкой огляделся вокруг, ему стало ясно: больше никто ничего не видел. Он чувствовал себя довольным, даже хитрым и озорным: по крайней мере в одном он превосходил своих похитителей — простейшие духи знали его и узнавали. Он только жалел, что не может вспомнить, почему.
Внезапно палуба наполнилась гномами — высокими синими, толстыми коричневыми, тощими зелеными с лягушачьими лицами и бородавчатыми пальцами.
Они собрались вокруг, словно пытались его успокоить. Они хлопали его ладошками, улыбались и пропадали так же внезапно, как появлялись. Талиэйсин поднял голову и увидел Бриддина, который шел к нему, разглядывая на ходу коносамент. Сердце Талиэйсина сильно забилось. Впрочем, он быстро успокоился, когда стало очевидно, что Бриддин не видел простейших духов. Но вот вопрос — способен ли он вообще их видеть? Талиэйсин думал, что да, но точно не помнил, почему.
— Все в порядке, — сказал Бриддин немому. — Отведем раба на рынок. Нет смысла дальше его кормить.
Немой подмигнул и улыбнулся, хитро посмотрев на таможенника, который шел прочь по причалу. Это подмигивание стало первым подтверждением, которое получили подозрения Талиэйсина насчет того, что с этими купцами не все чисто. Теперь он не сомневался в том, что накладная на него не вполне законна. Хотя на мгновение у него мелькнула мысль окликнуть таможенника, пленник от нее отказался. Бриддин снова смотрел на него. Серебряная заколка в виде ящерицы у него на бороде мерцала на ярком солнце.
— Временами ты напоминаешь мне ребенка, — сказал пленнику Бриддин на дэверрийском. — У тебя все написано на лице. Помнишь, что я с тобой делал, когда тебя привязали к палубе?
— Нет. Не в деталях, — страх заставил Талиэйсина сглотнуть. Ему пришлось выталкивать каждое слово сквозь сухие губы.
— Оно и к лучшему, что ты этого не помнишь, парень. Позволь мне предупредить тебя. По закону ты теперь раб. Ты понимаешь, что это означает? Если ты попытаешься убежать, то на тебя начнется охота, и тебя поймают. Никто в этой населенной демонами стране и палец о палец не ударит, чтобы помочь беглому рабу. А потом тебя убьют. Тебя убьют медленно. То, что я с тобой делал, — детские игры в сравнении в тем, что люди архонта вытворяют с беглыми рабами. Одному несчастному потребовалось два месяца, чтобы умереть. Понял?
— Да.
Бриддин улыбнулся. Его глаза без ресниц моргнули при воспоминании о полученном наслаждении. Талиэйсин сморщился и отвернулся. Воспоминание проталкивалось все ближе и ближе к поверхности памяти — огненная, пронизывающая боль. Талиэйсин содрогнулся, а Бриддин рассмеялся с таким удовольствием, что пленник почувствовал: страх лопнул, словно старая веревка. Теперь ему было все равно. Пусть его снова пытают — он должен бороться, или никогда снова не станет мужчиной.
Талиэйсин посмотрел Бриддину прямо в глаза.
— Я дам тебе одно обещание. Когда-нибудь я все-таки убегу, а когда я это сделаю, то приду за тобой. Помни это: когда-нибудь я убью тебя за все, что ты со мной сделал.
Бриддин снова засмеялся, легко и весело.
— Ну что, высечь нам его за это? — спросил он у немого на бардекианском. И ответил сам себе: — Нет, это снизит цену раба. Однако, может быть, все-таки я потрачу минуту… Нужно показать ему, кто тут хозяин.
— Нет, — произнес Гвин и встал между ним и пленником. — Ты уже достаточно сделал с человеком, которому в подметки не годишься.
Бриддин замер и стал опасно спокойным, но Гвин продолжал смотреть ему в глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
