Мимо них пролетел, лихо ухнув, приснопамятный филин.
— За ним! — гаркнул Ильгар. — Дан, не отставай!
Они рванули за мелькавшей впереди крылатой тенью.
Земля хрустела под ногами, тени бросались врассыпную, мимо проносились пустые коробки домов, обгорелые бревна срубов, окаменелые деревья, на ветвях которых висели летучие мыши. Накрененные башни, каменные причалы и скелеты кораблей громадных настолько, что в них не верилось. Здесь было все. И это пугало.
Филин мчался к витой лестнице, которая упиралась в плоть большой черной скалы.
Свет в вазе начал иссякать. И довольно быстро. Тут же навалился мрак, вновь замаячили уродливые создания. Взбодренный эйтар бежал впереди всех, за ним семенил Дан, спины им прикрывали Ильгар с Кальтером. Барталина долгий бег измотал. Ветеран еле шевелил ногами. У подножия лестницы он упал, но вскочил на ноги и принялся карабкаться по ступеням.
Когда Дан и Эльм скрылись в пещере, Ильгар остановился. Втолкнув следом Кальтера, повернулся, чтобы помочь Дядьке. Тот полулежал на ступенях, тяжело дыша и подрагивая всем телом.
— Вставай, старый пердун! — зарычал десятник, бросаясь на помощь. — Помереть вздумал? А вот хрен тебе!
Он наклонился, схватил Барталина за руку… И тут же отпустил. Сделал шаг назад. Тело ветерана стало тверже камня и холоднее льда.
— Как? — прошептал Ильгар. Взгляд натолкнулся на узкую рукоять, торчавшую из спины товарища. Простая, без рисунков, с черным камешком в оголовье.
В кисть словно ледяной клинок всадили. Боль встряхнула, десятник рванул по лестнице, проклиная себя, что не в силах забрать тело ветерана и предать его огню. Возле темного провала в базальте обернулся, бросил прощальный взгляд на заменившего ему отца Барталина. А затем увидел на холме в развевающихся одеждах женщину с молочно-белыми волосами. Рядом с ней дрожала тень. Мужская.
Не нужно было долго вглядываться, чтобы понять — чья она. Ведь каждый видит свою тень изо дня в день…
Жнец бросился в пещеру. Словно в холодную воду ухнул.
Стало легко и свободно. Страх отступил. Ильгар понял, что лежит на притрушенных грязью и пылью плитах, а сквозь щели в потолке на него падают косые лучи дневного света.
Глава 28 Ная
Шаги стали громче.
Из-за угла вывернул коренастый, крепкий человек в бесформенном плаще. Выцепив взглядом девушек, двинулся к ним. Стальное навершие поймало огонек далекого фонаря. Запнулся об мертвеца. Коротко выругался. Присев перед трупом, оглядел вспоротый живот и вывалившиеся в грязь внутренности. Перешел к другому, с располосованным горлом, тихо присвистнул. Толкнул носком сапога превращенное в ледяную глыбу тело третьего. Боек чекана спрятался в складках плаща.
— Веселитесь?
— Как ты нас нашел?
— Догадайся, — оскалился Тэзир.
Вылетевшие следом Арки и Кайтур едва не сбили балагура с ног.
— Живы… — облегченно выдохнул книгочей. Затем разглядел мертвецов на земле. — Незыблемая! Что здесь произошло?
Заметив Саю, бросился к ней.
— Скоты. Что они с тобой сделали? Оживить бы мерзавцев и в пыль развеять!
— Пальцы ей лучше вправь и сломанную руку закрепи, — проворчала Ная, опускаясь обессилено на землю.
— Вы что натворили, дуры безмозглые? Совсем рехнулись? — Перешагивая через мертвецов, Кайтур подлетела к девушкам. — Забыли, что Хостен говорил: в драки не влезать, колдовство не применять! Да после того, что вы устроили, живыми нам из города не выбраться!
— По-твоему, надо было стоять и спокойно смотреть, как шестеро мерзавцев Саю насилуют? — огрызнулась Ная.
— А без колдовства не судьба обойтись? Теперь мы себя выдали. Дарующие нас, как рыбу переловят, — поддержал смуглянку балагур.
— Пусть попробуют, — колдунья поднялась на ноги, спрятала «сестренок» в ножны, поправила плащ. — Уходить надо. Чем быстрее, тем лучше.
— Куда? Ворота наверняка перекрыли, — буркнул Тэзир рассерженно.
— В бедные кварталы, в трущобы, куда Дарующие не особо нос суют, — сказал Арки, поднимая осторожно Саю. — Там больше шансов затеряться.
— В таком виде ее нельзя вести. Прикройся, — балагур скинул плащ, набросил на израненную девушку, пряча изодранный сарафан.
— Готовы? Я первая, вы — за мной. На расстоянии, — произнесла Кайтур. — Чекан спрячьте, балбесы. Как знала, что хлопот не оберемся с вашим оружием.
Выглянула из-за угла, махнула рукой:
— Никого. — И шмыгнула в проулок.
Ная забрала у Тэзира чекан, спрятала под плащом.
— Помоги Арки с Саей, я прикрою, если что.
Пустынный проулок они преодолели бегом, на улице сбавили шаг, стараясь не привлекать внимание немногочисленных прохожих. После происшествия на ярмарке и наступления вечера, желающих прогуляться оказалось не много. Кайтур каким-то особым чутьем знала, куда нужно идти. Двухэтажные опрятные дома и мощенные булыжником и деревянными настилами улицы остались позади, как и немногочисленные фонари. Сгущающиеся сумерки были только на руку колдунам. Придерживаясь тени по-над стенами домов, они быстро продвигались в сторону порта. Ная поняла это, ощутив свежий ветерок, пахнущий водой. Правда, к нему примешивался еще и запах тухлой рыбы и смолы, но воздух все равно пах свободой. Однако Кайтур свернула опять в трущобы. Колдуны шли за ней, как за поводырем, пока она не остановилась возле полуразрушенного дома, поросшего травой чуть ли не в рост человека.
— Спрячемся здесь, пока не выясним, что творится в городе, — смуглянка нырнула в заросли и лишь редкие травинки бурьяна колыхались, указывая ее путь.
Домишко выглядел жалко до содрогания. Чтобы вступить на полуразвалившееся крыльцо — надо быть самоубийцей. Покосившиеся стены, проваленная крыша с торчащим закопченным остатком трубы, болтающаяся на одной петле рассохшаяся дверь, черный провал выбитого окна. Каким образом халупа не завалилась окончательно, оставалось только гадать.
— Такое ощущение, что дом пережил не один штурм, — присвистнул Тэзир. — Потолок на голову не рухнет? Что-то мне страшновато заходить.
— Зато сюда вряд ли кто сунет любопытный нос, — отрезала Кайтур. Показывая пример, первая поднялась по крыльцу, вошла внутрь.
Истина в словах смуглянки была. Никто не примет такую развалюху за убежище. От погони еще есть шанс уйти, а добровольно доверить жизнь едва державшимся стенам и крыши — решится не каждый.
Внутри дом выглядел ничуть не лучше, чем снаружи. Куча хлама, обломки печи и битая посуды. Из мебели только расколотый пополам стол, широкая скамья и колченогий табурет. И как местное отребье еще не утащило на растопку?
