– Послушайте, – начал Фернандес, вращая бокал и любуясь налитым в него вином. Он сделал еще один глоток и наконец отставил бокал. – Вы дочь Никласа, моего друга, и к тому же невеста юного Себастьяна. Я хочу быть с вами честен.
– Надо же, как быстро разнеслась весть о моей помолвке, – усмехнулась Агнесс.
– Торрговцы болтают почище женщин, – заявил Фернандес и гордо улыбнулся.
– И что не так с Виргинией?
– Милые дамы, – протянул Фернандес и широко развел руки, становясь очаровательным в столь редкий для него миг откровенности, – да она проклята.
Агнесс и ее горничная обменялись быстрыми взглядами Агнесс попыталась отнестись к такому заявлению с юмором, но не смогла, увидев, насколько серьезен португалец.
– Вы мне поверите, если я скажу вам, что один из моих брратьев служил штуррманом на английском корабле?
Агнесс пожала плечами.
– Это так и есть. Между Испанией и Англией идет война, но в корролевстве Филиппа рождаются самые лучшие штуррманы; так повелось со времен Фердинанда и Изабеллы и принца Генриха-морехода. Ни один английский капитан в жизни не пустит на свой коррабль испанского ррулевого, но мы, порртугальцы, обладаем – как бы это сказать – определенным преимуществом, нам доверяют, потому что мы, в общем-то, отдельный наррод. – Фернандес широко улыбнулся. – Разумеется, есть штуррманы, которрых зовут, скажем, Беренгер вместо Беренгарио, или Жимено, а не Хи-мено, ну и что? До тех пор пока коррабль попадает туда, куда нужно…
– Зачем вы мне это рассказываете? – перебила его Агнесс.
Фернандес высоко поднял брови. Наверное, мужчины, обсуждая дела, тратили достаточно много времени на пустую болтовню. Улыбка вернулась на его лицо.
– Мой бррат Симон был штуррманом на одном коррабле, который снарядил сам сэр Вальтер Рейли. Отсюда и все мои связи в морской торговле, хотя здесь, в Прраге, до океана достаточно…
– Рейли – это англичанин, основавший поселение в Виргинии, – снова перебила его Агнесс. – Это даже мне известно.
Боавентура Фернандес быстро приспособился к манере Агнесс вести беседу. Улыбка то появлялась на его лице, то исчезала.
– Но капитаном того коррабля был вовсе не Рейли, а человек по фамилии Уайт, – заметил он. – Он был дрругом Рейли. Они отпрравились в Новый Свет с больше чем сотней людей на борту: мужчины, женщины, дети – все. Они хотели присоединиться к солдатам на одном остррове, недалеко от материка, – Рруаноке; солдаты остались там после первой попытки колонизировать острров, примерно за год до их прибытия.
Фернандес сделал паузу и снова отхлебнул вина. Когда он проводил языком по губам, Агнесс заметила, что они темные, будто он пил не вино, а кровь.
– Но солдаты как сквозь землю прровалились, – таинственно прошептал он. – Все, крроме одного. Поселенцы нашли его кости пррямо перед темной и мррачной пещеррой, казалось, ведущей прямехонько в ад, такая она была глубокая. Все поиски остальных солдат оказались напррасны.
– Возможно, они поплыли дальше, – неуверенно предположила Агнесс.
– Рразумеется, – согласился с ней Фернандес, – рразумеется, они могли поплыть дальше. Кстати, моему дрругу Никласу известно о нашей с вами беседе?
Несколько секунд Агнесс колебалась, как ей лучше ответить.
– Да, – наконец решилась она.
– А, ну хоррошо. Я почему спрросил – обычно мне рразрешается заходить в дом через паррадный ход, а не через дверь для прислуги. – Улыбка Фернандеса могла запросто служить образцом для статуи доброжелательного ангела.
– Это я виновата, – призналась горничная. – Пожалуйста, простите мне мою глупость, господин.
– Не беспокойтесь, не беспокойтесь. – Он снова повернулся к Агнесс. – Четыррнадцать воорруженных до зубов солдат прросто испарились! – рявкнул он. Агнесс испуганно отшатнулась. – А пятнадцатого нашли мерртвым. Туземцы, живущие поблизости, клятвенно заверяли, что ничего не знают, и говорили о каком-то злом духе, которрый якобы вышел из лесу и отрравил всех белых господ. – Он выпрямился и сделал еще глоток вина. – Но, рразумеется, возможно, они прросто поплыли себе дальше.
– Пожалуйста, расскажите, что произошло потом, – попросила Агнесс, сердясь на себя за то, что позволила ему застать ее врасплох.
– Это случилось лет пять тому назад, – продолжал Фернандес. – Впррочем, поселенцы остались на остррове и по-стрроили дома. Была уже середина года, июнь, слишком поздно плыть куда-то еще. Поселенцы собиррались заняться торрговлей с туземцами, но те неожиданно стали врраждебно к ним относиться и бояться их. Рродился ребенок; но на следующий же день они обнарружили одного из поселенцев мерртвым в воде неглубокой бухты. Он пошел туда один, чтобы наловить кррабов; никто не знает, кто или что его убило.
– Может, туземцы? – предположила Агнесс.
Фернандес кивнул.
– Туземцы той стрраны, в которрой вы хотите пострроить новую жизнь? Желаю хоррошо повеселиться!
Агнесс промолчала. Она начала подозревать, что недооценила португальца и что он, по-видимому, обладал изрядной толикой здравого смысла. Тот факт, что он доедался, что она действовала вовсе не по разрешению ее семьи, не вызывал ни малейшего сомнения. Она пожалела, что рядом нет Киприана с его вызывающе спокойной манерой поддерживать ее, и сразу же задвинула эти мысли поглубже. Время, когда другие люди решали ее проемы, прошло. Она лишь тогда позволит себе снова заглянуть ему в глаза, когда у нее будет возможность заявить: «Все это я сделала сама. Это моя жизнь. И мне никто не нужен, чтобы вести ее за меня». А затем она добавит: «Но мне бы очень хотелось, чтобы ты разделил ее со мной».
– Гм! – кашлянула она, заметив, что Фернандес что-то сказал.
– Поселенцы пытались заставить Уайта плыть обрратно в Англию и прросить там помощи. Мой же бррат считал этот план безумием; ведь уже наступил ноябрь. Наконец они все же отпрравились в путь и с большим трудом добррались-таки до Англии. И англичане отпрравили переселенцев назад – сто двадцать мужчин, женщин и детей, среди которрых было двое новоррожденных. И Уайт, и мой бррат знали, что они не переживут еще одно путешествие в это время года. А затем начался 1588 год…
– О Господи, – потрясенно ахнула Агнесс, – кажется, я понимаю…
– Аррмада, – кивнул Фернандес. – Все мореходные суда были конфискованы для участия в защите. А затем – я по-старраюсь изложить все коротко, любезные дамы: пррошло три года, прежде чем Уайт смог вновь отпрравиться в Новый Свет. Мой бррат опять был у него штуррманом. Колония оказалась в целости и сохрранности. В домах сохрранилась вся мебель, в мастеррских лежала начатая рработа. Не было никаких следов битвы, все оставалось абсолютно целым. Создавалось такое впечатление, что жители вот-вот веррнутся в свои дома. Только люди исчезли. Все. Более девяноста мужчин, почти двадцать женщин, десятерро детей – все прропали. От них ничего не осталось – ни следа, ни клочка одежды. Уайт искал этих людей: одна из женщин была его дочерью, один ребенок – его внучкой. Но они не нашли ничего. Никто никогда больше не слышал об этих переселенцах.
