другую семью, а тут еще и в семью с другой религией.
– Она будет согласна. – Саид встал. – Я сейчас полечу к ней. Не спрашивай, где она, но могу сказать, что в безопасности.
Даниэль кивнул, веря этому человеку, и встал, чтобы проводить Шараф аль-Динов к двери. Оливия последовала его примеру, но не удержалась – обратилась к Саиду. Она прекрасно понимала, что не имела права говорить с ним, но Вирджиния – ее дочь, она должна выяснить то, что считает нужным:
– Вирджинии придется принять ислам?
Саид остановился в дверях и обернулся:
– Я не заставлю ее делать это, но не стану лгать – наши дети будут истинными мусульманами. Если Вирджиния захочет сменить веру, чтобы быть ближе к семье, то это сделает меня более счастливым.
Оливия потупила взгляд, вспомнив, что видела дочь в абайе. Если она тогда уже ради этого мужчины сделала первый шаг, то пойдет и дальше. И уже никогда не снимет это одеяние.
Гости ушли, стало грустно. Оливия села на диван, вытирая руками остатки мокрых дорожек на щеках:
– Хотелось бы верить, что она не примет ислам.
Даниэль сел рядом и обнял жену:
– Если она согласится выйти замуж за Саида, то ей придется это сделать, Ливи. Она станет женой очень влиятельного человека – президента авиакомпании. Это жизнь в новом статусе… Я думаю, что Джини и работу придется оставить. Не будет же она ходить по аэропорту в форме пилота. Но если любишь, то решишься на многое. Вспомни себя, Ливи.
Оливия с горечью улыбнулась. Когда-то она отказалась от мечты ради семьи. Сейчас ее дочь поступает так же. Но, приобретая спокойствие и любовь, теряет гораздо больше, чем когда-то потеряла мать.
Дела, которые навалились на Саида после того, как он переступил порог аэропорта, заставили повременить с полетом на Олдерни. Куча бумаг и документов требовали немедленного рассмотрения. Слава Аллаху, у Саида хватило ума не переводить в Доху пилотов. Они потеряли много денег на строительстве крыла в катарском аэропорту, но сумели сэкономить на жилье. Полеты в Катар отменились, но звонки от пилотов продолжали поступать. Люди не знали, что их ждет, они не понимали перемен. И это надо было срочно решать.
А впереди их ждало еще много трудностей. Надо быть готовыми ко всему. Саида немного напрягала реакция Ахмада на отказ от свадьбы с его дочерью. Этот поступок глубоко ранил главу катарских авиалиний. Такое решение Саида было внезапным для всех, но сам он много думал и взвешивал, отчаянно искал выход из ситуации. Ведь запасной выход есть! Он всегда должен быть! В какой-то момент Саид даже думал о разводе с Дамирой в скором времени после того, как поднял бы «Arabia Airlines» с колен. Идея встать во главе авиакомпании пришла ему в голову внезапно – после прочтения письма от Вирджинии. Он понял, что не может ее потерять. А ведь уже почти потерял.
Закончив со всеми делами в офисе, Саид вышел на перрон к самолетам. Он спешил: не терпелось обнять Вирджинию, услышать от нее заветное «да» и наконец-то расслабиться.
Саид взглянул на самолет, испытывая небольшое сожаление. Не «Боинг» – компактный частный «Бомбардье» премиум-класса. Отныне он будет летать только так – в салоне этого самолета, но он не должен жалеть, ведь он летит к своей хайяти.
Милена готовила ужин. Ей хотелось приготовить что-нибудь особенное, и она открыла сайт по кулинарии. Когда она в последний раз заходила на него? Милена не помнила, но во вкладках были лишь блюда для романтического ужина. Джек должен был привести Рича домой, некрасиво отпускать его голодным.
Как бы она ни злилась на Арчера, почему-то ей хотелось сделать ему приятное. Даже просто улыбнуться. А если вдобавок ко всему она приготовит что-нибудь изысканное, то сделает его чуточку счастливее.
Милена задумалась, отправляя стейки на сковородку: а станет ли счастливее она? Милена уже не понимала себя: вроде все так же злилась и обижалась, но хотела видеть Джека все чаще и чаще. А разговоры Ричарда про отца только усиливали это желание. Арчер – известный соблазнитель, умом она это понимала, но сердцу приказать не могла. Неужели она все еще во власти его обаяния?
Раздался звонок в дверь, и Милена машинально улыбнулась, но тут же дала себе установку спрятать улыбку. Она не кинется ему на шею, но ужином накормит. Взглянув на себя в зеркало, осталась слегка недовольна тем, что волосы лежат не так, как хотелось бы. Поправила их рукой и открыла дверь. Рич с восторгом забежал первым. В его руках была очередная игрушка: Джек постоянно дарил сыну что-то. Наверстывал упущенное. Во второй раз Милена почувствовала угрызения совести. В первый – когда Джек обвинил ее в сокрытии правды.
– Не подумай, что я напрашиваюсь на кофе, – произнес Арчер, слегка улыбнувшись, и Милена увидела те самые ямочки на щеках, которые с рождения были у ее сына. Ричард – копия своего отца, но хотелось верить, что сын не вырастет таким любвеобильным. Джек протянул ей коробку, перевязанную розовой ленточкой: – Рич захотел пирожных, мы посовещались и решили, что ты тоже хочешь.
– Спасибо. – Она приняла сладкий подарок, одновременно заметив, что Арчер уходит. Нет! Ей не хотелось его отпускать так скоро! Впереди еще ужин.
– Джек, я просто обязана пригласить тебя на кофе. Но перед десертом хотелось бы накормить вас с Ричем вкусным ужином.
Джек сощурил глаза, думая, что это шутка, но она замотала головой, давая понять, что нет. Вот и отлично, он снова улыбнулся!
Закрыв за собой дверь, Джек прошел в квартиру.
Милена уже накрывала на стол, когда любопытство взыграло – чем они там занимаются? Она заглянула в детскую: Ричард собирал «Лего», а Джек ему помогал. Получалось здорово. Да у них отличный тандем!
Удивительно, но ревности Милена больше не испытывала – только странное чувство теплоты… почти что счастья. Мать всегда счастлива, когда счастлив ее ребенок. А Джек хороший отец: он любит сына – это заметно по всему.
Они впервые ужинали втроем, как настоящая семья. Милена видела, как обрадовался Ричард тому, что папа остался с ними.
– Ты ведь не уйдешь? – спросил он, ковыряясь вилкой в тарелке. – Я не хочу, чтобы ты уходил.
Джек перевел взгляд на Милену,
