Вместе с уходом безопасника и мое спокойное дежурство подошло к концу. Сперва пришли телеги с продуктами для столовой. Вызванный на ворота главный повар предоставил мне список, который я должен был сверять с наличием товара, пока двое адептов с помощью простейших плетений разгружали телеги и относили продукты в хранилище. Процесс шел не быстро и несколько раз прерывался из-за того, что мне необходимо было впустить еще одного отгулявшего свое. Однако когда я в очередной раз вернулся к разгрузке, то увидел, как повар без моего надзора приказывает адептам снимать с телег запечатанные объемные кувшины.
— Это что? — поинтересовался я, кивнув на глиняную тару.
— Масло, — невозмутимо ответил главный повар.
Оно значилось в списке закупленных Академией продуктов, поэтому мне можно было ставить галочку и продолжать разгрузку, однако магом повар не являлся, да и амулета, скрывающего эмоции, не носил, поэтому я прекрасно ощутил, как он напрягся, и решительно сказал:
— Давайте проверим.
— Да чего там проверять-то! Масло, как масло! — попробовал убедить меня толстяк.
Но я был непоколебим и начал срывать крышки с кувшинов. В первых двух действительно была маслянистая жидкость, но вот в остальных обнаружилось вино, судя по кисловатому запаху, средней паршивости.
— Итак, вместо положенных шести кувшинов масла в списке приема пишем два, — заявил я. — А остального в заказе не было, поэтому его отправляем назад поставщику продуктов.
Однако повар с этим не был согласен. Дружелюбно улыбнувшись и обхватив меня за плечи, он тихо зашептал на ухо, оглядываясь на двух адептов:
— Послушай, парень, может, договоримся? Я ведь в долгу не останусь.
Я слегка задумался, но потом сделал выбор и шепнул ему в ответ:
— Конечно, договоримся. Пишем два кувшина, а четыре возвращаем для замены.
Выражение лица повара стало весьма обиженным.
— Нет, парень, ты не понял…
— Нет, это вы не поняли. Есть всего два пути, либо мы фиксируем досадную ошибку поставщика продуктов, либо попытку ввоза запрещенного напитка на территорию Академии. Третьего не дано.
Смерив меня злым взглядом, повар все же осознал, что я не уступлю, и отошел к повозкам, продолжая руководить процессом разгрузки. Больше подобных эксцессов не было, поэтому после того, как адепты подхватили последние мешки с картошкой, я зафиксировал факт нарушения в книге и заставил весьма недовольного толстяка в ней расписаться. Было маловероятно, что это устроил Керисан, но сегодня я не имел права рисковать, поэтому и нажил себе еще одного недоброжелателя. Ну, мне обиды главного повара были совсем не страшны, и неприятностей с его стороны можно было не опасаться. Главное теперь — не заработать наряды на кухню, а то взгляд этого любителя выпить, которым он меня окинул напоследок, был весьма многообещающим.
Вторым нарушителем оказался ранее незнакомый мне адепт-стихийник с четвертого цикла. Он настойчиво пытался пронести в Академию здоровенную, литра на два, флягу медовой браги. Нет, может быть у остальных адептов, которые возвращались из города, было нечто подобное (обыскивать ведь их я даже не пытался), но их запасы хотя бы не выпирали из-под формы так, что "несуна" было видно за километр. Заставив стихийника, судя по вольнице, звавшегося Прокочем, продемонстрировать свою контрабанду, я отказался регистрировать его возвращение, пока он не оставит флягу за стенами Академии.
— Алекс, давай разойдемся по-дружески! — уговаривал меня Прокоч, вцепившись в свою флягу, будто в спасательный круг. — Ведь это сущие пустяки! Ну, что тебе стоит просто ничего не заметить?
— Пустяки? — хмыкнул я. — Согласно законам Академии эти пустяки тянут на весьма серьезное наказание. Неужели тебе хочется провести десятицу на общественных работах?
— Но ведь никто не узнает! — перешел стихийник на заговорщицкий шепот.
— Я знаю, этого уже достаточно.
Контрабандист не сдавался:
— Алекс, давай договоримся, как цивилизованные маги. Скажи, сколько ты хочешь? Могу дать пару золотых.
Я прикинул, что сумма взятки какая-то необычная, так как по приблизительным подсчетам превышает стоимость самого товара раза в три. Или стихийник такой алкоголик, что не может пару десятиц прожить без хмельного напитка, или же дело тут нечисто. Привыкнув всегда исходить из худшего варианта, я отрицательно покачал головой.
— Три золотых! — настаивал Прокоч, но, видя, что я не реагирую, пошел ва-банк. — Хорошо, шесть с половиной, больше у меня просто нет. Алекс, они твои, только пропусти меня!
— Тебя пропущу, твоя фляга останется за воротами! — безапелляционно заявил я.
Однако, к моему большому удивлению, стихийник, даже столкнувшись с таким резким отказом, не сдался и перешел к мольбам. Добрых пять минут он канючил, упрашивал и жалобно уговаривал меня закрыть глаза на его нарушение. Разве что на колени не становился, молитвенно слагая руки на предмете наших разногласий. Но я был непреклонен, потому что такая чрезмерная настойчивость лишь укрепила подозрения. Под конец, видя, что ничего на меня не действует, Прокоч воскликнул:
— Алекс, да будь же ты человеком!
— Не могу я быть человеком! Я дежурный! — воскликнул я в ответ, силясь не заржать.
Разочарование неудавшегося контрабандиста не знало границ, так что я даже сжалился и пояснил непутевому:
— Слушай, я не пойму, чего ты упираешься? Выйди за ворота, спрячь свою драгоценную флягу, а завтра или уже сегодня ночью договорись с тем, кто меня сменит, чтобы выпустил тебя на минутку. Уверен, он окажется не таким принципиальным.
Ага, ведь месть Керисана ему не грозит!
— Мне нужно отдать ее уже сейчас, — мрачно уставился на флягу Прокоч.
— Подумаешь, всего полдня потерпеть!
— А может…
— Нет! — рявкнул я, порядком устав от спектакля. — Или ты сейчас же выносишь запрещенный "продукт" за стены, или мне придется оформлять опоздание, потому что время твоей "вольницы" подходит к концу!
Тяжко вздохнув, Прокоч вышел из калитки, а потом весьма меня удивил. Я думал, он воспользуется разумным советом и прикопает брагу, чтобы забрать ее в скором времени, но стихийник вместо этого со словами: "Не видать мне больше вольниц!" размахнулся и швырнул ее о небольшой валун, выпиравший из земли. Во все стороны полетели глиняные осколки и капли, радугой сверкавшие на солнце, а Прокоч с глазами, наполненными вселенской тоской, уныло побрел обратно в родную Академию. Я сделал запись в книге о возвращении блудного контрабандиста, а потом вернул ему знак адепта и проводил внимательным взглядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
