она с удовольствием позировала художнику почти столько, сколько он хотел. «Ускользающее нечто» в ее лице, которое так мучило его раньше, теперь было схвачено и перенесено на холст.
Он был уверен, что портрет ждет успех. Ничуть не меньше его интересовала другая картина, которую он хотел отдать на выставку, «Роза». Моделью служила хорошенькая юная девушка, которая вместе с отцом продавала цветы в уличном киоске в северной части города.
В целом Бертрам был счастлив в эти дни. Конечно, он не мог проводить с Билли столько времени, сколько ему хотелось, но она, разумеется, понимала, как и он, что работа должна стоять на первом месте. Он знал, что она очень старается продемонстрировать ему свое понимание. Но все-таки иногда ему казалось, что Билли немного пугает его увлечение работой.
Сам себе Бертрам признавался, что Билли все еще оставалась для него загадкой. Она вела себя очень непоследовательно. В один день он мог решить, что он для нее важнее всего, а на следующий – понять, что почти ей не нужен, судя по той легкости, с которой она отказывалась от его общества, предпочитая его чужому – например, обществу Калдервелла или Аркрайта.
Существовало и еще одно затруднение. Бертрам стыдился признаваться даже самому себе, что ревнует к этим мужчинам. Разумеется, после всего произошедшего, после пылких заверений Билли в том, что она никогда не любила никого, кроме него, ревновать было не только абсурдно, но и некрасиво. Он не сомневался, что Билли преданна ему и только ему, но все же временами желал, приходя домой, не обнаруживать Алису Грегори, Калдервелла, Аркрайта или всех троих за пианино в гостиной. В такие времена он немедленно говорил самому себе: «Что же, ты из тех мужей, кто лишает свою жену друзей ее возраста и занятий, с которыми она могла бы коротать те часы, что ты сам проводишь не с ней?»
Этого вопроса – и того ответа, который на него давало его лучшее «я», – хватало, чтобы немедленно загнать его к флористу за букетиком фиалок для Билли или в кондитерскую лавку, чтобы загладить вину перед ней.
Что же до Билли, то она тоже была занята в эти дни. Она твердо решила, что не позволит своему медовому месяцу закончиться. Большинство ее мыслей и поступков были посвящены именно этой цели.
Билли купила книгу – «Наставления молодой жене». Какое-то время она руководствовалась только выдержками из нее, приведенными в газете, но позже, придя к выводу, что если отрывки оказались ей полезны, то вся книга будет еще полезнее, застенчиво зашла в книжный магазин и, порозовев до корней волос, спросила книгу. С тех пор она усердно изучала ее (следя, чтобы Бертрама не было рядом), а в остальное время надежно прятала в дальнем ящике своего стола.
Многое в этой книге Билли не понравилось, некоторые утверждения ее всерьез беспокоили, но многое она постаралась воплотить в жизнь. Она все еще пыталась стать дубом и отчаянно пыталась найти собственные интересы и уважать интересы супруга. Поэтому она была очень благодарна Алисе Грегори, Аркрайту и Хью Калдервеллу. Как же они ей помогали! Это были не только очень приятные интересы, но и легко доступные: в любой момент времени хотя бы один из них был к ее услугам.
К тому же ей нравилось думать, что она помогает развитию романа между Алисой и мистером Аркрайтом. И она действительно ему помогала.
Она была в этом уверена. Она уже видела, насколько он зависел от Алисы, как жаждал ее одобрения, как обращался к ней при каждом удобном случае и как будто не хотел ничего делать без ее участия. Билли теперь была уверена в Аркрайте.
Ей, правда, хотелось быть уверенной и в Алисе, но Алиса ее тревожила.
Да, Алиса была просто воплощением доброты. Но только порой, когда Аркрайт был с ней особенно нежен, Билли замечала в ее глазах страх и напряжение. Еще был Калдервелл. Он тоже тревожил Билли. Она боялась, что он все усложнит, влюбившись в Алису, а этого Билли совсем не хотелось. Из-за этих опасений Билли старалась больше занимать Калдервелла сама, когда они проводили время вчетвером, оставляя Алису Аркрайту. В конце концов, помогать Купидону было довольно весело. Раз уж она не могла все время проводить с Бертрамом, ей повезло, что ее новые интересы оказались такими… интересными.
Утро Билли обычно проводила в кухне, несмотря на возражения Пита и Элизы. Теперь почти к каждому приему пищи подавался аппетитный пирог, пудинг или кекс, приготовленный Билли. Пит все еще накрывал на стол и изо всех сил пытался выполнять свои прежние обязанности, но он явно слабел, и все начинали замечать его серьезные промахи. Бертрам даже заметил раз или два, что неплохо было бы настоять на его уходе, но Билли и слышать об этом не хотела. Даже когда однажды вечером руки бедного старика так дрожали, что он разлил полтарелки супа на новое и дорогое платье самой Билли, она все равно отказалась его рассчитать.
– Бертрам, я не стану этого делать, – заявила она, – и ты тоже. Он служит здесь больше пятидесяти лет, и это разобьет его сердце. Он, конечно, очень болен, и я очень хочу, чтобы он ушел сам, но я не стану этого ему говорить, даже если он все платья супом обольет. Я куплю новые, если нужно. Господи, благослови его. Он думает, что мы без него не справимся, и он прав.
– Боюсь, что так, – вздохнул Бертрам многозначительно, и спор на этом закончился.
Кроме «Наставлений молодой жене» Билли почерпнула множество советов и сведений по вопросу брака из других источников, а именно у знакомых (в основном у женщин). То и дело она слышала:
– Билли, а чего вы ожидали? Вы теперь степенная замужняя дама.
– Вы скоро поймете, что он такой же, как все мужья. Просто подождите немного.
– Лучше держаться высокомернее, Билли. Не позволяйте ему вас обмануть.
– Вот уж спасибо! Если бы мой муж только и занимался тем, что смотрел на красивые глаза, нежные щечки и роскошные локоны, я бы с ума сошла. Достаточно сложно удержать внимание мужа, даже если он целыми днями торгует углем или играет на бирже. А уж вводить его в такое искушение, как рисование портретов девушек!
В ответ на это все Билли только смеялась, краснела и говорила что-нибудь веселое и беззаботное. Но в глубине души ей это совсем не нравилось. Иногда она думала, что, если бы не было никаких советов и комментариев – от книг или от дам
