2. Стенограмма понадобилась властям, кои испугались, что ею будут пользоваться непосвященные. Ты помнишь, я говорил тебе, что Ариадна просила ее вернуть, это потому, что ей стенограмму дали под честное слово, а сейчас вдруг востребовали.
3. Постарайся раздобыть у Хейфеца экз. статьи. В крайнем случае, приобщим к делу, а вообще — хорошо бы иметь ее для подбора аргументов, ибо
4. Я сошелся все-таки с Синельниковым, который имеет прямое отношение к дискуссии в ЛГ, и он выразил желание, чтобы мы дали свою статью. Правда (и это весьма симптоматично), он просит, чтобы мы в ней не нападали на предшествующие статьи, а писали как бы отдельно, вроде как Казанцев. Но это можно было бы либо обойти, либо игнорировать а ля Казанцев. («Некоторые фантасты полагают, будто…» и т. д.) Подумай и сообщи соображения.
5. Сообщаю тебе, что из «Мира» переведено нам с тобой за Нортон 1200 р. Хотел тебе перевести твою половину, однако потребовался адрес твоей сберкассы, коий ты мне не дал. Кстати, надо бы еще рассчитаться за одобрение: там 500 руб, из них половина твоя. Всего тебе положено, т. о., 850 руб. Только имей в виду, что проценты за пересылку требуют все равно. Так что давай адрес сберкассы, и я пересылаю. А книжечка-то плюгавая вышла, всего 8.5 авторских листов. Стоило пот-кровь-сукровицу проливать! Впрочем, сейчас все стоит. Глядишь, и за Клемента что-либо отхватим. Между прочим, я тебе не писал, но на Клемента клюнула «Сельская новь». Может быть, и удача будет. До завтрашнего ничего узнать не удастся.
6. Мне сейчас тяжело придется: у Ленки неприятности с зубом мудрости — растет через кость десны, придется оперировать.
7. Завтра узнаю все новости, а ты пиши, не задерживай. Все отпишу в ответном. К сему целую крепко, твой Арк. Адке привет. Маме написал.
Письмо Бориса брату, 5 ноября 1969, Л. — М.Дорогой Аркашенька!
1. Вчера приступом взял кассу Ленфильма (растолкав толпу явных помрежей с голодными глазами и каких-то испитых граждан в архалуках) и получил деньги за I вариант.
Надо понимать, тебе тоже перевели, через недельку проверь и отпиши, если что не так. Деньги, впрочем, плевые — по 260 р. на брата (без учета Лешкиной доли). Адрес моей сберкнижки: <…> — запиши это в свою книжечку[172]. Деньги высылай, черт с ними — с процентами. И выслал бы «Саргассы» — интересно же, а в Лавке у нас она появится через месяц-другой, не раньше.
2. «Сельскую новь» подсекай, раз клюнула. Деньги есть деньги, совершенно так же, как футбол есть футбол. Мне тут давеча позвонили из еженедельника «Строительный рабочий». Я их послал в «Неву», чтобы забрали рукопись ДоУ и напечатали при желании. Платят там, по слухам, ничтожно — что-то вроде 20 р. за лист, но с паршивой овцы, сам понимаешь. Кстати, как там Уральское изд-во? Не написать ли туда? Ведь единственный экз «Злых людей» им отдали! Наш будущий биограф — Миша Лемхин — в отчаянии.
3. Не помню, писал ли тебе о визите московского ти-ви в Ленфильм. Эта редакторша встретилась с Рохлиным, показала ему заявку, и Рохлин сказал, что заявка ему нравится, Стругацких здесь любят и готовы с ними работать, но речь, естественно, может идти только о плане 72-го года. Не знаю уж, какие выводы сделала редакторша. Боюсь, что и заключение договора они отложат до соответствующего года.
4. Мишка Хейфец написал свою статью, я ее перепечатал и оставил себе один экземпляр. Не думаю, чтобы она могла пригодиться нам для нашей статьи. Ведь она написана простым советским журналистом, не понимающим, как это на таких явных марксистов-ленинцев позволяют нападать всяким, мягко выражаясь, невеждам, проявляющим в своих рассуждениях и абстрактный гуманизм, и внеклассовый подход к общественным явлениям, и даже просто непонимание политики партии. Вот, например, отрывок: «Будем говорить прямо: разве только за пограничными столбами существуют люди, убежденные, что достаточно набить брюхо… — и человечество достигнет счастья. А у нас разве не имела одно время хождение негласная практика, согласно которой производственные успехи автоматически считались идеологическими достижениями? И разве не по этой практике бил октябрьский Пленум 1964 года? И разве не против нее же был направлен написанный тогда же роман ХВВ — роман о первостепенной важности ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ борьбы с буржуазным сознанием!» Сам понимаешь, так писать нам невозможно.
5. Как нам писать возможно, я что-то плохо понимаю. Больше всего ХОЧЕТСЯ писать о критике и в том же стиле, что и первая наша неопубликованная статья на эту же тему. Но писать о критике — это значит писать, во-первых, о критиках, а Синельников против, а во-вторых — писать о себе, о своих книгах, а это будет похоже, словно мы оправдываемся. Значит, надо стиснув зубы написать спокойную академическую статью «Что такое фантастика». Это скучно. Значит, надо вносить полемический элемент — защищать романы-предупреждения, ставить на место утопии, отстаивать право на сатиру. Что ж, можно попытаться. Ты не набросаешь ли, ну, хотя бы расширенного плана? А то я вожусь сейчас с Лешкой, работа премерзкая — сокращаем — очень высасывает.
Ну вот, пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]
P. S. Ленке очень сочувствую. Молюсь за ее зуб и бедную добрую десну. А мамочка всё болеет. Очень это огорчительно.
В архиве АБС есть статья Р Глаголева, журналиста из Ленинграда, датированная 4 ноября 1969 года. Статья эта, к сожалению, так нигде и не была опубликована. Посвящена она как раз последним критическим работам о творчестве АБС. И только по цитате из письма БНа можно понять, что «Р. Глаголев» на самом деле — это Михаил Хейфец.
Из архива. Глаголев Р. Во имя чего?1. Обыкновенный парадокс.
Писатель Геннадий Гор недоволен критиками. Они (за редким исключением) из всей многообразной плеяды советских фантастов выделяют только братьев Стругацких.
Надо признать, что в действительности дела фантастики обстоят еще мрачнее, чем это определил Г. Гор: преимущественно книгами Стругацких интересуются не только критики — это бы еще куда ни шло, — но и читатели. Неумолимые данные социологических обследований свидетельствуют: во всех графах читательских опросов — социальных, территориальных и возрастных — Стругацкие уверенно занимают либо первое, либо второе (за Брэдбери или Лемом) место. Их отечественные коллеги остаются далеко позади.
Однако можно предсказать без ошибки, что сами Стругацкие с радостью поддержат пожелание Г. Гора скорее переключить внимание критики на других фантастов. И не только из желания разделить с кем-нибудь бремя своей известности. Налицо парадоксальное, хотя и не редкое явление! Самые популярные в публике фантасты, писатели с европейской известностью, чьи книги в нашей стране раскупаются с поистине космической скоростью, — Стругацкие в последние годы имеют по преимуществу отрицательную оценку в критике.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
