мужика в нее не засунешь… Неудивительно, что чувак разочаровался в преподавании.
У меня дома было примерно все то же самое, конечно, вдобавок, это был вовсе не мой дом, а арендованная квартира, но, по крайней мере, у меня не было жены, рака легких и ребенка с ДЦП, так что по некоторым параметрам я у мистера Райта все же выигрывала. А доходы от работы на ТАКС по степени аморальности хоть и стояли на несколько ступенек выше, чем прибыли от торговли наркотиками, но, в принципе, это была одна и та же лестница, и вела она отнюдь не к сияющим вершинам.
Но если не считать сотрудничество с ТАКС, мне все-таки нравилась моя работа.
Я вернулась к двери на террасу и выглянула в крохотный дворик, большую часть которого занимал бассейн. Бассейном долго не пользовались, но и закрывать его почему-то не стали, вода уже начала цвести, в ней плавали листья, ветки и еще какой-то мусор. А больше снаружи ничего и не было, ни крохотного сарайчика для инструментов, ни эллинга для яхт.
Тело прятать было абсолютно некуда.
Я вернулась в дом.
Нагревательный бак в бойлерной был ржавый и протекал, и, судя по состоянию пола, протекал довольно давно, потому что доски уже начали гнить. Я уже начала подумывать о том, чтобы проломить в этом месте пол и спрятать тело Траута под ним, но не стала из опасения, что это займет слишком много времени, да и вряд ли мне удастся уложить доски обратно так, что никто этого не заметит. В конце концов я решила просто закатить Траута под двуспальную кровать в хозяйской спальне. Надеюсь, живущие там монстры просыпаются только по ночам и до него не доберутся.
— Боб?
— Я уже выхожу, — я схватила Траута за ноги и потащила его в спальню. Парень был довольно тяжелый, а покрывающий пол ковролин отнюдь не способствовал скольжению.
Когда я дотащила Траута до спальни, моя футболка промокла, а пот стекал по лицу. Я хорошо отношусь к жаре, но не тогда, когда мне приходиться заниматься тяжелыми физическими упражнениями. В жару надо лежать в шезлонге (желательно, установленном в тени пальмы неподалеку от бассейна), потягивать через трубочку вкусный холодный коктейль и любоваться накачанной фигурой спасателя, который только что спросил номер твоего телефона.
Или номер, в котором ты остановилась.
Когда я затолкала Траута подальше под кровать и поправила немного съехавшее покрывало, снова ожил наушник.
— Боб, немедленно убирайтесь оттуда!
— Уже, — сказала я, но агент Смит прервал сеанс связи, и не было понятно, успел он меня услышать или нет.
Поскольку последние инструкции он выдавал мне с нотками тревоги в голосе, я предположила, что мистер Райт уже возвращается домой. Я ломанулась к выходу, и тут мой взгляд упал на чемоданчик с оборудованием и инструментами Траута, который он оставил посреди гостиной.
Он настолько бросался в глаза, что оставлять его на виду не было никакой возможности. А поскольку образ действий у меня уже был отработан, я не придумала ничего лучше, чем подхватить его и отнести в спальню, дабы возложить его рядом с хозяином.
Не самое гениальное из моих решений. Наверное, было бы куда проще затолкать его под диван или сунуть в какой-нибудь шкафчик на кухне, а так я потеряла еще секунд тридцать-сорок.
Когда я в очередной раз пробегала через гостиную к выходу на террасу, откуда вела спасительная дорога через забор, я бросила взгляд в окно и увидела на улице агента Смита, напряженной походкой движущегося к дому мистера Райта.
Мне не пришлось долго гадать, что же заставило Эллиота отклониться от первоначального плана прикрывать мне спину, сидя в машине и контролируя окрестности.
Его заставили двое парней, которые шли прямо за ним. В серых с серебристым отливом костюмах, молодые, спортивные, лысые.
Мексиканские.
Почему-то незначительная на тот момент деталь их одежды сразу же бросилась мне в глаза. Оба носили ковбойские ботинки, носы которых украшали набитые на них металлические черепа. Этот нюанс сразу открыл бы глаза на мировоззрение и профессиональную деформацию этих парней, если бы я не узнала их по виденным вчера фотографиям.
Да и из контекста все было понятно.
Это были Лионель и Марко, «кузены», братья-боевики, работающие на мексиканский наркокартель. Те самые, которые должны были явиться сюда, чтобы убить мистера Райта и которых должен был остановить валяющийся под кроватью мистера и миссис Райт мистер Траут.
Только пришли они раньше, чем мы их ждали, и, похоже, что они были готовы расширить свой список убийств.
Похоже, что они прибыли заранее и срисовали агента Смита в его машине. Прокатный «форд», деловой костюм и характерные выпуклости под мышками выдавали в нем агента любому мало-мальски наблюдательному человеку, а кузены, похоже, оказались более тактически грамотными, чем мы о них думали.
Наверняка они приняли Эллиота за федерала, не поверили в такое совпадение и решили прихватить его с собой на дело, чтобы… ну, понятно, чтобы что.
По крайней мере, это была самая безобидная из версий и именно она первой прокрутилась в моей голове.
Марко (или Лионель, они были довольно похожи, и я не навострилась их различать) был вооружен здоровенным пистолетом, дуло которого было направлено в спину Эллиота, а Лионель (или Марко) нес в руках большой топор. На какую-то долю секунды мне даже показалось, что это мой топор, каким-то чудом переместившийся из багажника «тахо» на опаляемые зноем улицы Альбукерке, но я сразу поняла свою ошибку. Топор мексиканца был новеньким, только что из магазина, и сверкал на солнце.
Ребята не просто шли убивать. Они шли убивать с особой жестокостью.
Я помнила, где была припаркована наша машина и могла прикинуть, сколько времени этой неспешной процессии потребовалось, чтобы добраться оттуда до дома Райта, и стало понятно, что свою рекомендацию убираться отсюда агент Смит отдавал если не под дулом пистолета, то уже вполне понимая, что его ждет.
Надеюсь, до этого он успел позвонить и вызвать спецназ, и фургоны, набитые серьезными и тяжеловооруженными людьми уже едут сюда.
Так-то у меня возникла дилемма.
Последняя полученная от агента Смита команда велела мне убираться отсюда (вряд ли он страдал от синдрома самопожертвования и решил предупредить меня до того, как вызвал ребят в касках и бронежилетах), но это противоречило моему внутреннему чувству копа. Как бы там ни было, на данный момент агент Смит был моим напарником, а хорошие копы своих напарников в опасности не бросают. И пусть Эллиот был тот еще хорек, сейчас он был членом
