посмотрел ей вслед и усмехнулся.
- Хвала Незримому Дракону! На день позже, но всё же погуляем, как положено, - иприлор, сосед Речника, оскалился в довольной ухмылке. Фрисс кивнул.
- Теперь дракон не грустит? – спросил он. Иприлор щёлкнул языком.
«Вот не думал я, что в ту ночь мы кого-то развлекали,» - тихо фыркнул Нецис, перебравшийся на спину Алсага – там удобнее было висеть, цепляясь за шерсть. «Но, кажется, развлечь нам удалось. Не податься ли в бродячий цирк…»
Фрисс широко ухмыльнулся.
- Хвала Незримому Дракону! – провозгласил он, поднимая чашу.
- Хвала живущим в его стране! – ответили ему.
Часть 8. Главы 31-34. Во имя Нуску – Сжигающего Ложь
Глава 31. Сон дракона
Небо, опрокинутое над высохшей степью, истекало пламенем. Золото, серебро, изумруд, - многоцветные сполохи озарили желтовато-серую равнину, редкие клочки мёртвой травы, кривые деревца, не дающие тени. Закат догорал, с востока струилась тьма, понемногу заливая небосвод. Кесса сидела у расщеплённого молнией ствола – молния ударила прошлой ночью, и почерневшее дерево ещё дымилось – и завороженно глядела на небо. Тучи разошлись ещё утром, так и не уронив ни капли воды, и погода обещала быть лётной.
- Фаррраррхх! – нечто среднее между фырканьем и рёвом вырвалось из пасти маленького, но далеко не безобидного зверька Эррингора. Он сидел на пне, пытался согреться в остывающих углях и смотрел на Кессу с нарастающим раздражением. Речница пожала плечами.
- Как только стемнеет, Эррингор, - вполголоса ответила она и поднесла к губам полупустую флягу. Той грозовой ночью ей поневоле пришлось сидеть на месте, только утром она отправилась в путь – и менее чем за Акен испепеляющее солнце загнало её в укрытие. Перед тем, как забиться в тень пня, Кесса решилась наколдовать немного воды. Магия отзывалась тупой болью в висках и ломотой в суставах, и всё же фляжка наполнилась. До утра хватит. А если они с Эррингором не ошиблись в расчётах, утром они напьются из большой реки.
Мрак над пустынями сомкнулся быстро – сверкнула зеленью последняя полоска вечернего неба, и всё утонуло во мгле, и огромные звёзды распустили лучи, как медузы – щупальца. Большая летучая мышь парила над низкорослой высушенной травой, ловя потоки прохладного ветра с далёкой реки, чувствуя кожей, как где-то неподалёку перекатываются в небе раскалённые «колёса» - кольцевые вихри, гнёзда небесных змей. В воздухе висела, хлопая плавниками, зазевавшаяся микрина. Кесса цапнула её на лету и уже привычным движением сунула в рот. Сырые микрины были не хуже сырых Листовиков, и ловить их и есть в мышином обличии было легко и приятно. Речница боялась иногда, что однажды захочет стать человеком – и не сможет, и останется летучей мышью навеки… Некроманты о таком не предупреждали, но здесь, в Кецани, пропитанной магией и окутанной миражами, могло случиться всякое.
Что-то оглушительно взревело, как показалось Речнице, совсем рядом. Кесса метнулась в воздухе, шевеля ушами. Тонкий слух обманул её – рёв доносился из-за горизонта, но летела Речница как раз туда. Тот же пугающий звук раздался снова, Кессу отнесло в сторону и немного назад, но пока она выравнивала полёт, всё стихло. А где-то на краю степи звуковые волны уже отразились от огромной стены из здоровенных глыб и чего-то очень большого в воздухе. Кажется, это существо было бронированным и крылатым.
Спустя Акен – мышиные крылья были слишком малы, чтобы домчать Кессу в один мах до края горизонта – Речница увидела золотисто-алый свет, дрожащим облаком окутывающий бесконечную стену. Мышь взлетела над ней. Сейчас эта ограда казалась ей исполинской, почти как здания Старых Городов… но слишком кривой и дико выглядящей для Тлаканты. Нет, её строили не древние…
Кесса взлетела повыше – маленькому зверьку трудно было разглядывать огромные вещи – и холодок пробежал по её спине. По ту сторону ограды распластались гигантские скелеты. В красноватом свете они казались чёрными, некоторые – багряными или розоватыми. Это не были мёртвые люди – Кесса видела остовы крыльев, длинные хребты, устрашающие острые зубы. Она легко могла бы спрятаться в глазнице любого черепа и пройти, не сгибаясь, под арками челюстей. «Драконы…» - тихо выдохнула она, оглядываясь с трепетом и восторгом.
Громадный крылатый силуэт выписывал круги над скупо освещённой долиной. Он был слишком далеко, чтобы заметить Кессу, и всё же она скользнула в сторону, уходя в тень ограды. Навстречу дракону летел ещё один, его броня золотилась в неярком алом свете. Это был Янтарный, и сейчас он казался Кессе огромным, как остров.
Один из драконов заревел, выдыхая пламя, тени испуганно метнулись и задрожали, Кессу отнесло за ограду, чуть не шмякнув о камень. Второй ответил, и Речница сложила уши и нырнула под стену. Ей показалось, что драконы её увидели и сейчас настигнут, но нет – крылатые стражи всё так же кружили над костями, ничего не замечая вокруг.
«Ни один Некромант сюда в жизни не проберётся,» - думала Речница, летя вдоль стены – её чутьё говорило, что этот путь ведёт на север, к Реке Симту. «Никто не потревожит мёртвых драконов, их сон вечен…»
- Фаррах! – притихший было Эррингор снова подал голос. – Драконы! Куда ты вечно лезешь, знорка?! Ещё немного, и они бы нас нашли…
- Они не ищут нас, Эррингор, - шевельнула ухом Кесса. – Они охраняют своих умерших, а мы их не беспокоим. Ты следишь за звёздами? Мы ещё на верном пути?..
Рассвет Речница встретила, свисая вниз головой со стебля Эммера и разглядывая созревающие колосья – непривычно тяжёлые, переполненные зёрнами. Из любопытства Кесса прокусила зерно – оно было ещё мягким, наполненным белой жижей, и Речница выпила её всю. Мышиное тельце постоянно требовало еды, но ещё сильнее становился голод, когда Кесса превращалась в человека.
Уже в обычном облике, спрятав скафандр в заплечную суму, Кесса выбралась из злакового леса на широкую мощёную дорогу. Мимо, задумчиво фыркая и помахивая хвостом, протопал анкехьо. Целая толпа жителей взгромоздилась на его панцирь и торопливо жевала какую-то снедь из корзины, привешенной к шипам. Те, кому на ящере места не хватило, шли следом. Кесса им помахала.
- Мир вам! – кажется, такое приветствие было здесь в ходу. – Далеко ли до города Ирту?
В этот день Кесса не превращалась больше в мышь, но белокаменные стены Ирту и
