Опустив голову, Вейнте хотела что-то сказать, но резкий крик Сталлан остановил ее:
– Устузоу!
Вейнте обернулась. Люди бежали навстречу, грозя хесотсанами и острыми палками. Мгновенно решившись, Вейнте ударила Энге кулаком и повалила навзничь.
– Сталлан! – крикнула она, ступив в воду. – На урукето!
Это видел бежавший по пляжу Керрик. Мертвые иилане на берегу, живые в воде. А одна стоит и не отрывает от него глаз… Этой иилане ему не забыть…
– Не стреляйте! – громко крикнул он, повторив свой приказ на сесеке. – Этот мараг мой! – И на бегу он закричал на языке иилане: – Это я, Сталлан, тот самый устузоу, который ненавидит тебя и хочет убить! Сбежишь ли ты по великой своей трусости или подождешь меня?!
Сталлан не обратила внимания на слова Керрика. Ей было довольно видеть его. Это существо она ненавидела сильнее всех на свете. Этого устузоу, погубившего Алпеасак. Отбросив пустой хесотсан, она с яростным воплем бросилась на него.
Керрик вскинул копье и ударил. Но Сталлан знала повадки устузоу и вовремя уклонилась. Набросившись на Керрика, она повалила его навзничь; пальцы ее рвали ему волосы, запрокидывая голову назад. В гневе она была так сильна, что Керрик задыхался в смертельной хватке. И, оскалив зубы, она сделала движение, собираясь вцепиться ему в горло…
Копье Херилака ударило прямо в разверстую пасть, вошло в мозг. Она умерла мгновенно, тело еще не успело упасть на землю.
Сбросив увесистую тушу, Керрик едва поднялся на ноги.
– Отличный бросок, Херилак, – поблагодарил он.
– Отойди! – рявкнул в ответ Херилак, срывая с плеч лук.
Обернувшись, Керрик заметил вставшую с земли Энге.
– Положи лук! – приказал Керрик. – И вы все – не прикасайтесь к оружию. Эта никому не причинит вреда.
По воде заплясали капли, их становилось все больше и больше. Наконец хлынул дождь. Разразилась гроза. Слишком поздно – спасти Алпеасак уже было нельзя. Тропический ливень заливал тлевшие угольки.
– Керрик, ты принес всем нам погибель! – громко заговорила Энге, заглушая шум дождя. Печаль была в каждом ее движении.
– Нет, Энге, ты не права. Я принес жизнь устузоу. Если бы не я, такие вот, как это мертвое мясо, перебили бы всех нас. А теперь она мертва, умер и Алпеасак. Вы вернетесь теперь в Энтобан и останетесь там. И со страхом будете вспоминать обо всем, что здесь случилось, и никогда не вернетесь в эти края. Помните, что здесь вас ждет смерть. Позаботься, чтобы об этом знали все в Энтобане. Расскажи, как горели и умирали иилане, эйстаа, советницы ее, Вейнте…
– Вейнте там, – произнесла Энге, показав на живой корабль.
Керрик взглянул туда, но не смог различить Вейнте среди фигурок, карабкавшихся по живой спине гиганта. Значит, она жива. Она, ненавистнейшая из ненавистных. Да, он ненавидит ее, но откуда эта внезапная радость?..
– Отправляйся к ней! – крикнул он. – Расскажи ей все. Что иилане, отважившихся вернуться сюда, ждет верная смерть! Скажи ей!
– Может быть, лучше я скажу ей, что кровопролитие закончилось? Что жизнь явилась на смену смерти? Так лучше.
Он покачал головой.
– Я и забыл, что ты – Дочь Жизни. Отправляйся, скажи ей, скажи всем остальным, что, если бы они вовремя послушались тебя, Алпеасак был бы жив. Энге, пойми, нельзя говорить о мире теперь: слишком поздно. Смерть и ненависть навеки разделяют нас…
– Они разделяют устузоу и иилане, Керрик, но не нас с тобой.
Он снова покачал головой. Только ненависть. Что ему это холоднокровное существо? Лучше взять копье и убить ее… тут же. Но он не мог сделать этого. И криво усмехнулся.
– Учительница, ты права. И я знаю, что существует один мараг, смерти которого я не желаю. А теперь отправляйся на урукето и не возвращайся. Тебя я буду помнить, даже когда забуду про всех остальных. Иди с миром!
– И тебе мир, Керрик. И чтобы мир настал между иилане и устузоу.
– Нет. Будет ненависть, необъятная, как океан. А мир будет до тех пор, пока вы будете оставаться в своих краях.
Энге скользнула в воду, а он оперся на копье и равнодушно следил, как она плывет к гиганту, как взбирается на него. А когда урукето направился к морю, великая усталость одолела его.
Все кончилось. Исчез Алпеасак, и все иилане вместе с ним.
Думы его обратились к северу, к горам, к шатрам у речной излучины. Там его ждала Армун.
Медленно подошел Херилак и стал рядом. Обернувшись к старшему, Керрик взял его за обе руки.
– Все, Херилак. Ты отомстил. Мы все отомстили. А теперь давай возьмем копья и пойдем на север, пока не настала зима.
– Пойдем домой.
Приложение
Иилане"
От переводчика
Последующие заметки были переведены с языка иилане", что сложно уже само по себе. Перевод с этого языка не может не оказаться вольным, и переводчик заранее приносит свои извинения относительно ошибок и неточностей, которые могут вкрасться в текст.
История мира
Начиная изложение истории, следует указать, что излагаемая здесь концепция существенно отличается от многих, прежде пользовавшихся популярностью. Она отличается уже в своей основе, что должен учитывать и справедливый читатель. Долгая история иилане" слишком долго являлась полем деятельности одних только сказочников и мечтателей. Интеллигентные иилане" с невозмутимым спокойствием отнесутся к любым ошибкам в трудах по биологии или, скажем, по физике, но немедленно начнут возмущаться любыми отклонениями от привычной канвы в общепринятых изложениях так называемой истории, какой бы неправдоподобной ни являлась общепринятая концепция. Ярким примером тому является популярная «История Мира», в которой описывается, как семьдесят пять миллионов лет тому назад огромный метеорит столкнулся с Землей, погубив восемьдесят пять процентов существовавших в те времена видов. Далее в подробностях описывается развитие теплокровных существ, ставших доминирующей формой жизни на этой планете. Такими-то сказками и пичкают публику современные авторы, дабы не утруждать себя точными исследованиями. Никогда метеорит такого размера не сталкивался с Землей! И мир, который мы видим своими глазами, всегда был и вечно пребудет. Поэтому, прежде чем продолжить, необходимо определить смысл самого понятия «история».
В наши дни история не только не является точной наукой – по сути своей она неточна настолько, что зачастую является плодом вымысла, а не итогом анализа фактов, сонмом фантазий, а не результатом цепи логических построений. Такое, конечно, присуще самой природе иилане". Нас не волнуют края, где приходилось бывать, нас интересуют только те, по которым ступают сейчас наши ноги. Кратковременные перемены нас развлекают, но одновременно все мы жаждем, требуем, чтобы будущее ничем не отличалось от настоящего, не грозило нам переменами, даже возможностью их. И поскольку эта устойчивая тенденция есть часть нашей природы, прошлое не доставляет нам удовольствия: а вдруг в нем отыщутся долговременные отличия, оскорбительные для нас. Потому-то мы и пользуемся понятием «яйцо времен», предполагая, что мир остается неизменным с тех пор, когда он был еще новым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
