Кларри вздрогнула от презрения, прозвучавшего в его голосе. Уэсли сверкнул глазами.
— Может быть, в те времена я был слишком самоуверен, но я был молод, только приехал из Англии и был полон желания чего-то достичь. Но я никогда не испытывал к вам, Белхэйвенам, такой неприязни, какую вы питали ко мне. Я относился к людям так, как они того заслуживали, в том числе и к вашему отцу. Я предлагал ему свою помощь, помните?
— Помощь? — язвительно отозвалась Кларри. — Вы подняли его на смех за то, как он ведет дела в Белгури, а потом попытались отнять у него поместье, женившись на мне!
— Я оказал бы ему услугу, — воскликнул Уэсли, — причем за собственный счет! Мой дядя Джеймс счел глупостью мое желание приобрести Белгури. И увидев, насколько вы неблагодарны, я склонен был с ним согласиться.
— За что же я должна быть вам благодарна? — спросила Кларри. — За то, что мой отец из-за вас заперся в кабинете и довел себя пьянством до могилы?
Уэсли снова схватил ее за руку.
— Вы что же, все эти годы возлагали вину за это на меня? — удивился он. — Ваш отец уже был сломленным человеком и алкоголиком.
— Нет, не был!
Кларри стряхнула его руку.
— Да об этом говорили все чайные плантаторы задолго до того, как я приехал в Индию, — гневно бросил Уэсли. — А знаете, что еще они говорили? Говорили, будто это из-за того, что у Джона Белхэйвена погибла красавица-жена. Но у него есть симпатичная дочь Кларисса, которая ведет хозяйство, и он хотел, чтобы так оставалось и впредь. Никто не был достоин вас, по мнению Джона. Он хотел оставить вас с Олив при себе, даже если бы его чайные посадки пришли в упадок.
— Как вы смеете!
Взбешенная, Кларри ударила его по щеке.
Уэсли свирепо уставился на нее. У него на лбу пульсировала жилка.
— Он преуспел в том, чтобы заразить вас своей эгоистической скорбью, заставив чувствовать себя виноватой за симпатию к кому-либо, кроме него.
— Нет, — выдохнула Кларри.
— Да, — продолжил Уэсли безжалостно. — С тех пор вы бежали от своей любви, настоящей, страстной любви между мужчиной и женщиной. Вы похоронили свои истинные чувства, Кларисса, под тем предлогом, что у вас всегда был кто-то, о ком нужно было заботиться: ваш отец, Олив, Герберт и даже Уилл. Вы боитесь полюбить мужчину всем сердцем, думая, что не заслуживаете этого.
Он устремил на нее полный гнева и сожаления взгляд.
— В действительности не меня вы вините в смерти отца и потере Белгури, не так ли? Вы обвиняете в этом себя.
Его слова как будто ударили Кларри под дых. Она стиснула зубы, чтобы не застонать. Она не покажет ему, как сильно он ее ранил.
Они стояли и смотрели друг на друга со злостью и страданием бесконечно долгие мгновения. Как же он жесток! Однако его слова были настолько правдивы, что Кларри едва не лишилась сознания. Долгие годы вина за смерть отца тяжелым камнем давила ей на сердце. И она перекладывала эту вину на Уэсли и его семью, поскольку груз был слишком велик.
Кларри хотелось отвести взгляд, потому что Уэсли заставлял ее сгорать от стыда, но вместе с тем она страстно желала, чтобы он заключил ее в объятия и сказал, что старые распри и обиды больше не имеют значения. Однако Уэсли с мрачным выражением лица прошел мимо нее, направляясь к Палладину. Взявшись за поводья, он вскочил в седло.
— Простите, что не буду сопровождать вас на обратном пути, — процедил он сквозь зубы. — Я не сомневаюсь, что вы предпочитаете, чтобы я исчез как можно скорее. Я приношу извинения за все страдания, причиной которых я был все эти годы, Кларисса. Но они и близко не могут сравниться с той болью, которую испытываю я.
Он развернул Палладина и пустил его рысью. Кларри сердито смотрела ему вслед. Она вдруг почувствовала себя очень одинокой и в то же время глубоко уязвленной его злобой по отношению к ней. Действительно ли Уэсли любил ее все эти годы или она была лишь пешкой в его деловых играх, а возможно, и забавой, когда хочется поразвлечься? Она обхватила себя руками и сжала пальцы. Пусть уезжает в Африку с Генриэттой. Он не имеет права пробуждать в ней такие глубокие чувства перед отъездом. Не имеет права! Теперь уже слишком поздно.
Несчастная и дрожащая, Кларри заставила себя забраться на Лауру, но вместо того, чтобы вернуться на конюшню, поскакала дальше на запад.
Начинало темнеть, когда она наконец приехала в Вилем. Том вышел ей навстречу.
— Мистер Робсон распорядился, чтобы я вас дождался, — сказал он.
Сердце Кларри возликовало.
— Он все еще здесь?
— Нет, миссис Сток. Он уехал и уже не вернется, — ответил Том с сожалением. — Послезавтра мистер Робсон возвращается в Лондон.
Глава тридцать девятая
В этот вечер, разбитая усталостью и горем, Кларри излила душу Лекси.
— Я вижу, в каком ты состоянии, подруга, — обеспокоенно сказала ей Лекси. — Рассказывай, что случилось.
Кларри поведала ей о встрече с Уэсли, потрясшей ее до глубины души, и о взаимоотношениях между Робсонами и Белхэйвенами, которые усложнились после смерти ее отца.
— Я обвиняла Уэсли, — созналась Кларри, — но, скорее всего, мой отец все равно умер бы и чайные посадки пришли бы в упадок. Мне хотелось верить в порочность Уэсли Робсона.
— Наверное, ты имела на это полное право, — сказала Лекси. — Ты никогда не доверяла ему, правда? И к тому же он родственник этой высокомерной мадам Вэрити.
— Но я судила о нем предвзято, — с болью в голосе проговорила Кларри. — Я несправедливо обвиняла его в важных вопросах.
— Например?
— Я думала, что это Уэсли пытался разорить мистера Мильнера в начале его карьеры. Но оказалось, что именно он предупредил его об опасности, помогая преодолеть трудные времена.
Лекси вздохнула.
— Что ж, возможно, все так и было. Но что толку мечтать о том, чего у тебя не может быть? Мистер Робсон уезжает в Африку со своей дамой, ты сама сказала об этом. Лучше забыть о нем.
Она похлопала Кларри по плечу.
— Как знать, может, ты еще найдешь свою половинку, как мы с Джейредом, — сказала она. — Например, милый доктор Джонни…
У Кларри не было сил спорить. Она позволила Лекси напоить ее чаем и уложить в кровать.
— Поспи завтра подольше, — посоветовала ей Лекси.
Кларри спала долго и без сновидений. Проснулась она от приглушенного шума голосов, доходившего до ее сознания так, как будто она находилась под водой. Она словно вынырнула им навстречу. Кларри открыла глаза и села на кровати. Было уже светло, и голоса на лестнице становились все громче.
