«Однако к этим соображениям не прислушались. Во мне видели не столько заместителя министра, сколько конструктора и, видимо, полагали, что, опасаясь конкуренции немецких ученых и конструкторов, я мог быть недостаточно принципиальным в этом вопросе. Как известно, немецкие специалисты прибыли в Советский Союз, но попытка их использования не привела к положительным результатам, хотя и обошлась очень дорого». А реактивные моторы были нужны, и очень срочно. И здесь удача улыбнулась из-за того угла, откуда ее не ждали. Мы уже говорили, что по официальным каналам внешнеторговое ведомство решило купить в Англии реактивные двигатели, которые там уже запустили в серийное производство и рекламировали по всему миру. Когда Сталину доложили об этой попытке, он только усмехнулся в усы: «Какой же дурак станет продавать свои секреты?»
Однако попытка удалась, и вскоре десять двигателей «Дервент» (Dervent) с тягой 1600 кг и столько же «Нин-1» (Nine-1) с тягой 2200 кг были доставлены в Москву. Часть из них были отданы в ЦИАМ и моторные конструкторские КБ для изучения, а несколько было решено установить на отечественные самолеты для испытания самолетных конструкций. Здесь надо отдать должное нашим «мотористам». Используя свой творческий потенциал, они на базе закупленных двигателей сумели в короткие сроки создать отечественные двигатели, которые вынесли советскую авиацию в число самых могущественных в мире.
Ну, а что касается парада, то 1 мая 1947 года над Красной площадью прошли сразу 100 (сто!) реактивных истребителей Як-15 и МиГ-9, которые произвели настоящий фурор в секторе зарубежных гостей. В это невозможно было поверить, но волны эскадрилий реактивных истребителей одна за другой проносились над шпилями Исторического музея.
«Русские начали демонстрировать свои реактивные самолеты сразу же после того как они поступили на вооружение ВВС в 1947 году. Военные представители видели их в День авиации в Москве, а также в Восточной Германии, Польше и других местах. Но никто на Западе не проявлял особого интереса к самолетам МиГ-9, Як-15… Темпы прогресса русских в области авиации в конце 40-х годов были просто поразительными, однако на Западе никто не обращал на это внимания»
Р. Стоуэлл «Советская воздушная мощь»
Слово очевидцу и участнику «гонки» 40—50-х годов Е.Г. Адлеру:
«Три претендента оспаривали честь (и деньги), стараясь перещеголять остальных в деле создания наилучших истребителей: фронтового для ВВС и перехватчика для ПВО».
Это был захватывающий марафон, и о ходе его мы расскажем несколько позднее, когда созданные этими коллективами серийные, а не опытные самолеты будут представлены на суд военных и авиационной общественности, ну и, конечно, на суд «лучшего друга авиаторов» товарища Сталина.
Первый звонок
Горячку, которая последовала после воздушного парада, трудно описать, но в трех КБ лучшие силы взялись за создание принципиально нового самолета – реактивного истребителя. Это относилось прежде всего к яковлевскому коллективу, ведь для достижения первого успеха, как мы помним, был использован старый, добрый Як-3, к которому приладили снизу реактивную трубу. Як-3, развитие и продолжение довоенного И-26. Нужен был качественный скачок.
Сила советского авиапрома была в том, что к решению сложных масштабных задач привлекались силы всей отрасли. Конструкторы, создававшие новые самолеты, работали в теснейшем контакте с научными учреждениями отрасли и прежде всего с ЦАГИ. Специалисты, ученые, теоретики-аэродинамики Центрального аэрогидродинамического института тоже оказались в роли догоняющих, хотя наработки по скоростным машинам там, разумеется, были. И, исходя из уже имеющейся практики, ЦАГИ настойчиво рекомендовал всем трем коллективам применить на будущих машинах крылья со стреловидностью 35 градусов. Стреловидные крылья в то время тоже были новинкой, таившей в себе неизведанные опасности, и Яковлев, дальновидный Яковлев, вдруг чуточку дрогнул. Он посчитал, что две малоизученные новинки – реактивный мотор и стреловидное крыло – для нового самолета будет многовато. А поскольку от реактивного двигателя отказаться было невозможно, он пожертвовал вторым. Апробированные решения с прямым крылом, действительно, принесли какие-то успехи. Як-17УТИ, Як-19, Як-23, Як-25 (был еще один самолет с таким индексом, он появился позже, и судьба у него была более счастливой) были, в общем-то, неплохими машинами, но не было в них яковлевского блеска, не было того, за что летчики хватаются обеими руками, и строились эти самолеты малыми сериями.
А менее опытный Микоян к советам ЦАГИ (как, впрочем, и к советам других) прислушивался внимательно, и свой новый самолет строил со стреловидным крылом, с мощным двигателем ВК-1, с герметичной кабиной, с грозным вооружением. И – с огромным желанием добиться успеха. Все это привело к созданию подлинного шедевра, имя которому МиГ-15.
И тут словно пелена спала с глаз Яковлева, он вдруг понял, что он уже не лидер, что ему надо догонять, и надеяться на чью-то поддержку уже не приходится – руку вождя, лежавшую на его плече, он уже не чувствовал. Похоже, это заметили и конкуренты, которые теперь будут делать все, чтобы оттеснить его.
Здесь мы имеем возможность посмотреть на КБ Яковлева несколько со стороны. И такую возможность дают нам воспоминания авиаконструктора Леонида Селякова. Мы уже говорили, что сотни и тысячи самолетов летали и летают в небе нашей страны, аккумулировав в своих названиях «Ту», «Ил» или «Як» труд тысяч талантливых специалистов – конструкторов, прочнистов, расчетчиков, макетчиков и других, о существовании которых пассажир или военный летчик никогда и не узнают. А вот люди, персонифицированные за литерами «Ту», «Ил» или «Як», их прекрасно знают, они их берегут, они заботятся, чтобы и им перепадали награды-ордена, квартиры-командировки за рубеж – какие тогда еще были поощрительные стимулы? В условиях постоянных реорганизаций, созданий-закрытий конструкторских бюро классные специалисты, которые создавали самолеты под руководством того же Поликарпова или Григоровича, Бартини или Мясищева, тотчас оказывались в поле зрения недавних конкурентов. Надо еще иметь в виду и то, что приходящие «со стороны» приносили в новый коллектив опыт, наработки с прежнего места работы, маленькие (а порой и не очень маленькие) секреты прежней фирмы, и это никогда не оказывалось лишним.
Леонид Леонидович Селяков успешно в предвоенные годы работал в КБ В.Н. Беляева, тесно сотрудничал с Петляковым по программе Пе-2, а после его гибели – с Путиловым, а в полной мере его талант раскрылся в КБ Мясищева. Владимир Михайлович Мясищев – уникальный, не в полной мере оцененный в нашей стране талант, а как его оценишь, если на нем долгое время стояло клеймо «враг народа». Но даже и с таким «хвостом» он не гнулся перед теми, кто взлетал на немыслимые высоты в ЦК или Совмине. Он знал, что его бомбардировщики взлетают на такую высоту и летают с такой скоростью, которая конкурентам могла только сниться. Но те, кто в ЦК и Совмине, были другого мнения о своей роли в истории и о месте, которые должны занимать «много об себе понимающие» интеллигенты. Неуживчивый, прямолинейный Мясищев просто был обречен на конфликт с властью, а мы знаем, в чью пользу разрешаются такие конфликты. Его КБ дважды расформировывалось, и коллектив, который он воспитывал в традициях коллективизма (во многих КБ царил вождизм), в атмосфере высокой технической культуры, был объектом пристального внимания. И после расформирования КБ Мясищева в 1946 году на работу в КБ Яковлева попал Л.Л. Селяков. Будучи ярым приверженцем мясищевских традиций, он, тем не менее, быстро влился в коллектив яковлевцев. Ему слово:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
