Но ни необходимого по этикету заверения в верноподанничестве и так далее. Хотя, с другой стороны, Кирилл и не император, всего лишь регент. Но Рябушинский даёт понять, что занимает достаточно прочное положение, чтобы говорить об известной доли независимости. Тем более он ведь из старообрядцев, императорскую власть они не очень чтобы очень любят. Ну хотя бы не как его милейший брат требует немедленного захвата исполнительной и законодательной власти. Интересно, пойдёт ли дражайший Михаил Павлович на условия Великого князя? Только бы пошёл! Ведь награда за это весьма и весьма велика, на кону исполнение мечты промышленника. А ради мечты человек на многое готов пойти, Кирилл знал это по себе.
А мечта Михаила Павловича была по-своему замечательной и светлой. Один из знаменитых братьев-банкиров, он желал устранить иностранных торговцев из русской промышленности, особенно из леноводства и торговли лесом. Замысел потихоньку начал реализовываться. Рябушинские, опираясь на значительные собственные капиталы, сперва создали широкую сеть филиалов их "семейного" Московского банка в регионах, где выращивали основную долю льна. Затем они пошли на сотрудничество с Третьяковым, одним из ведущих льнопромышленников. Началась работа по расширению производства, скупке зарубежных фирм (в основном английских), налаживанию контактов с комиссионерами и основными покупателями за границей.
В шестнадцатом году Рябушинские приобрели общество лесопильных заводов "Н.Русанов и сын", одно из крупнейших в России. Братья договорились создать на Севере отлаженную систему переработки древесины, чтобы не гнать за рубеж лес-кругляк. Было даже приобретено лесоторговое британское агентство. Лишь одно сдерживало воплощение мечты Михаила Павловича: отсутствие всемерной поддержки государства. А будь иначе, как знать, авось и смогли бы отечественные компании полностью выдавить иностранцев из важнейших сфер русской промышленности.
Кирилл хотел предложить Рябушинскому помощь казны, да ещё участие в многочисленных (и весьма прибыльных, даже по самым скромным расчётам) проектах. Однако взамен регенту нужна была услуга братьев-банкиров. Маленькая такая услуга…
— Очень и очень рад. Присаживайтесь, Сергей Андреевич, чувствуйте себя как дома, — Кирилл улыбнулся.
— Благодарю, — коротко кивнул Волков и занял предложенное место.
— Сергей Андреевич, я бы хотел начать с близкой лично Вам проблемы — проблемы законодательной. Вы же знаете, что в Думе много лет лежали проекты нового акционерного законодательства и Гражданского Уложения, которые, к сожалению, так и не были даже рассмотрены.
— Да, это печальный момент. Война отнимала слишком сил у народных представителей, чтобы взяться за подобные глыбы, — кивнул Волков.
"Ну-ну, война…Например, господа народные избранники в финансовой комиссии, вместо того чтобы работать над проектом бюджетной росписи, чтобы быстро реализовывать проекты по улучшению денежной системы, несколько недель обсуждали слухи о сепаратном мире. Заняты они были спасением Отечества!" — Кирилл надеялся, что даже тень тени этих мыслей не отразится на его лице. Физиономия Сизова-Романова должна была являть сейчас собою идеал благообразия, радушия и приветливости.
В глазах Волкова, между тем, блеснул огонёк внимания. Заходил он сюда полностью отрешённым, точь-в-точь как на "рублёвый" процесс, где ему предстояло слушать выученные наизусть речи обвинителей. Но теперь-то крючок заброшен, пора подсекать!
Этак ненавязчиво Кирилл пододвинул к поверенному Рябушинского первый лист Акционерного уложения и улыбнулся что твой кот на открытую банку сметаны.
Карие глаза Волкова, близорукие, с прищуром зануды, скосились на эту бумаги. Вскоре кустистые седые брови поползли вверх. Регенту показалось: ещё миг — и они примутся блуждать по сверкавшей от пота лысине юриста. Но нет, брови замерли, казалось, у самой верхней точки лба, словно бы боясь продолжать движение. Отчего же закалённый в десятках процессов адвокат так резко отреагировал на страницу убористого текста? А всё дело в том, Сергею Андреевичу довелось прочесть оглавление, по разделам, Акционерного уложения. Особо красноречиво смотрелась "Уголовная ответственность за противоправную деятельность коммерческих предприятий и общественных объединений в условиях войны и чрезвычайного положения". Сам по себе небольшой, всего лишь в десять-пятнадцать статей, он мог перевернуть с ног на голову существование частного предпринимательства. Волков быстро догадался, что все эти нормы будут направлены против военно-промышленных комитетов. А брат Михаила Павловича, Павел Павлович, как раз таки был руководителем московского военно-промышленного комитета. При его попустительстве бесчисленные дельцы сказочно обогатились на заказах правительства, а целая орава "чиновников от общественности" получила путёвку в лёгкую и беззаботную жизнь.
— А Вы, как я вижу, уже заинтересовались уложением. Пожалуйста, можете ознакомиться с ним. Особенно с девятым разделом, — это был тот самый, "уголовный", раздел. — И настоятельно советую сделать это именно сейчас.
— Благодарю. Было бы любопытно пробежаться глазами.
Волков сохранял внешнее спокойствие, надо отдать ему должное. Участие в судебных процессах только закалило его природную невозмутимость. И только глаза, сиявшие глаза выдавали поверенного.
— Через неделю его опубликуют в печати, не волнуйтесь. Мне удалось дать обоим уложениям путёвку в жизнь. Можете забрать эти проекты с собой, уверяю, Вы — единственный представитель негосударственных кругов, получивший такую возможность. Правда, тут мало что изменилось по сравнению с думским проектом, только добавлены статьи, регулирующие наиболее проблемные моменты. К сожалению, государственный контроль выявил огромный, просто таки уму непостижимый объём нарушений. Казённые деньги прямо-таки расхищались. Те деньги, что платили в качестве налогов представители уважаемые частной инициативы, тратились на дела, никоим образом не связанные с делом победы над Четверным союзом. Многим придётся ответить за то, что не хватало патронов, винтовок, снарядов, и гибли люди из-за этого. Не находите, что это справедливо?
Волков уже успел пробежать глазами раздел. Самообладание на короткую секунду изменило ему: по лбу юриста потекла капелька пота, воротничок внезапно стал мал, и воздуху мигом стало не хватать.
Умён, очень умён был Сергей Андреевич: он уже успел понять, чем грозило претворение в жизнь норм уложения как для очень большого числа дельцов, так и для клана Рябушинских. Брат его доверителя, Павел Павлович, много, ох как много натворил на посту председателя московского военно-промышленного комитета.
— Однако отставим в сторону юридические изыски. Я хотел поговорить о восстановлении нашей страны. Мне прекрасно известно, что Михаил Павлович мечтал вытеснить иностранцев из нашей промышленности. Не скрою, подобные перспективы не могут не радовать. Однако без всемерной поддержки казны успех будет маловероятен, а вот если государство будет на стороне, — Кирилл покатал на языке так и просившиеся на свободу слова, — народного производителя…Да Вы сами прекрасно понимаете, какие перспективы откроются перед промышленниками. Кроме того, вот-вот будет подписан указ об изменении тарифа на сахар и чай, чего Михаил Павлович давно и страстно добивался. Путь на внутренний рынок ему будет открыт. Мурманский порт наконец-то окажется доступен для частной инициативы. Грандиозная судьба ждёт наших купцов и фабрикантов!
Кирилл улыбнулся, но через миг посерьёзнел. Взгляд его прямо-таки впился в Волкова.
— Однако торговые сословия должны протянуть руку помощи стране. России нужно единение всех сил…Но кое-что мешает этому.
Листок "договора" перекочевал в руки адвоката.
— Господин Рябушинский, надеюсь, ознакомится с моей не просьбой даже, — просьбочкой об ответной услуге, ведь исполнение его заветной мечты так близко. А…
Разразившийся жутким громоподобным звоном телефонный аппарат не дал регенту договорить. Все лица, знавшие номер кабинета Кирилла, были предупреждены о том, что звонить в это время следует лишь по величайшей необходимости. Что бы это могло быть?
— Прошу прощения, — Великий князь пожал плечами и поднял трубку. — У аппарата.
— Ваше Высокопревосходительство! — сквозь шипение слышались тихие, но чёткие слова…знакомый голос…
Ах да! Это же сам Боткин, личный врач Алексея! Что-то случилось с императором? Только не сейчас! Как всё некстати!
— Здравствуйте, господин Боткин.
— Здравствуйте! Кирилл Владимирович, случилось несчастье! Его Императорское Величество подхватил где-то инфлюэнцу, она дала осложнение: началось кровоизлияние из носа, мы не в силах его остановить. Алексей Николаевич с каждым часом всё слабее и слабее…
