Дошло до моего слуха, будто Агджа-Кала отдана тобой князьям. Не ослышался ли мой слух? Я не ищу со щедрым братом разногласий, но проницательность царю необходима… Пока царь Картли владел крепостью, «лев Ирана», уверенный в надежном союзнике, не спорил. Но раз крепость тебе не нужна, то разбужу память высокого брата: Агджа-Кала основана туркменским Якуб-ханом и по праву принадлежит Ирану, а не твоим князьям.
И лишнюю для Картли крепость возьмет настоящий хозяин. Нельзя позволять подданным распоряжаться благополучием царства… Уж не замышляют ли против меня князья? Малолетние всегда бесстрашно хватаются за огонь…
Агджа-Кала заселяется мною кочевниками борчалу, а в крепость идет Али-Баиндур-хан с войском. Пусть дружины Картли спокойно оставят Агджа-Калу и верблюжье пастбище тоже освободят. Борчалу — дикое племя, плохо разбирает, где свое, где чужое. Да не будет у тебя неудовольствия.
Верю в снисхождение Аали: ответ не нарушит пышного здоровья высокого брата.
Во имя аллаха да будет мир над шахом Аббасом.
Раб восьми и четырех".
Пораженный царь не прерывал мрачного молчания. Гостеприимец поспешил вежливо пригласить Кабли-хана отдохнуть после утомительного путешествия.
— Кто предал? — покатилось по залу.
Андукапар, забыв приличие, потряс шашкой. Баграт дрожащими пальцами рванул ворот:
— После укрепления границы по желанию царя, после соединения княжеских дружин, переправленных для охраны, перс не посмел бы прислать дерзкое послание.
Квели Церетели сокрушенно мотал головой:
— Потерять выгодную границу и огромные земли!..
Шадиман язвительно осведомился, кому выгодна измена. Кто из собак пожелал видеть Агджа-Калу лучше персидской крепостью, чем грузинской?..
Баграт и Симон, заглушая других, требовали немедленно найти изменника и подвергнуть жесточайшему испытанию железом и огнем. Князья не без удовольствия поддержали их. В доносе никто не сомневался. Триумвират, прикрываясь именем царства, едва успел приступить к возведению своих укреплений, решив до окончания не хвастать царским подарком.
Царь язвительно указал на запоздалое возмущение. Надо зорче разглядывать переходящих границу. Сейчас другая забота: как оградить пограничные деревни от диких борчалу. Но… почему сегодня молчит доблестный Нугзар?
Нугзар вздрогнул. Зародившиеся подозрения приковали его взгляд к застывшему лицу Саакадзе. Никогда с Папуна не расстается, а в Ананури не взял.
Нугзар с глубоким уважением посмотрел на Саакадзе и с гордостью сказал:
— Измена или месть, но дальновидный перс не отдаст в руки некоторых князей судьбу двух царств… Не следует домогаться подарков, вызывающих грозных соседей на ссору.
— Если бы царь пожаловал Агджа-Калу доблестному Нугзару, то князь нашел бы другое слово, — заскрежетал зубами Андукапар.
— Арагвское княжество достаточно обширно, а если б созрело желание его увеличить, то Нугзар предпочел бы направиться снова к горцам, а не к царю.
С яростью Андукапар обнажил шашку. Дружественные ему князья также поспешно обнажили оружие. Саакадзе стал около Нугзара, спокойно гладившего рукоятку тяжелой сабли. Шадиман мрачно подумал о провалившемся плане.
Гневный голос Луарсаба охладил князей:
— Отец, кто смеет так забываться? Разве присутствие царя не требует сдержанности? Или дерзкие думают — царское оружие тупее княжеского?
Георгий X любовно посмотрел на пылающее лицо сына. Князья растерялись. Как ответить на дерзость наследника?
— Князья, ваше возмущение понятно, еще никогда так бесцеремонно не поступал шах Аббас, но… война с Ираном невозможна. Необходимо оградиться от борчалу.
— Дозволь, великий царь, сказать слово.
Саакадзе поклонился.
— Хотя еще молод высказываться, но твоя храбрость вызывает снисхождение. Говори.
— Бердуджи отделяет Куркутский брод. Если углубить брод, возвести на нашей стороне укрепление с водяными рвами, посмеют ли борчалу перейти границу и грабить народ? А если посмеют, буду умолять царя царей разрешить скромному азнауру Саакадзе поговорить с ними.
— Что же, ты уже раз показал с казахами умение разговаривать. Да, да… Шаху ответ составит Шадиман… А ты, Георгий, немедленно отправляйся в Бердуджи с азнаурскими дружинами. Каменщики следом пойдут… Да, да. Шах медлить не будет. Орда уже спешит на пастбища, поспешим и мы.
— Дозволь, царь, заметить: во главе обязательно должен стоять испытанный полководец. Конечно, Саакадзе хорошо справится, но начальствовать должен князь… Шах предупреждает: в Агджа-Калу идет хан.
— Великий царь, князь Шадиман прав, начальствовать должен князь…
Саакадзе пристально смотрел на царя.
— Да, да. Ты, Георгий, давно заслужил…
Шадиман изогнулся:
— Дозволь, великий царь, еще заметить: Саакадзе, вероятно, захочет немного с доблестным Нугзаром остаться… Может, у них дела в Тбилиси общие, раз прекрасная княжна Русудан удостоила Саакадзе своим сердцем…
Шадиман, как бы не замечая малиновую краску на лице царя, любезно склонился к Нугзару:
— Дозволь, высокочтимый князь, поздравить. Наконец прекрасная Русудан нашла достойного мужа, а ты — зятя…
— Благодарю, мудрейший Шадиман, действительно дочь моя избрала лучшего из мужей, и хотя приличие требует, чтобы царь первый узнал и поздравил… но гонец князя Шадимана Бараташвили, наверное, быстрее нас. Я приехал с Георгием доложить царю, но посол шаха помешал, а ты, князь, как всегда вовремя поздравляешь… Может, сейчас разрешишь доложить царю?
— Умоляю, доблестный Нугзар, простить, был уверен, что ты уже успел обрадовать царя…
Царь выпрямился на троне. Бешеная ревность тянула его руку к мечу Багратидов, но он вовремя вспомнил о грозном Нугзаре Арагвском.
— Дорогой Нугзар, прими поздравление, и ты, Георгий… Жаль, спешность с Бердуджи не разрешает тотчас устроить пир, но по возвращении Георгия, дорогой Нугзар, назначу трехдневный пир в честь прекрасной Русудан… Да, да. Надеюсь, твоя семья прибудет сюда.
— Благодарю, великодушный царь, но первый пир в честь княжны Эристави и героя последней турецкой войны будет в Ананурском замке. Надеюсь, царь не откажет посетить Арагвского владетеля.
— Не будем спорить, дорогой Нугзар… Да, да. Я всегда рад случаю посетить преданных трону князей… Да, да. Но сейчас Саакадзе предложил свое участие в укреплении границы. Уступаю его просьбе, а начальником назначаю князя Цицишвили… Да, да. А Георгий по возвращении будет вознагражден, да, да, вознагражден за… за все…
Царь грузно поднялся и торопливой походкой пересек зал. И только в своих покоях дал волю ярости. «Как, презренный азнаур обманом прокрался в доверие и благодаря царскому вниманию похитил неповторимую ценность моего царства! Конечно, Шадиман прав. Союз азнауров создан плебеем для личного возвышения… Да, да. Наверно, рассказал, все рассказал. Да, да. Такая гордая полюбила плебея… Полюбила? А может, назло меняет царя на азнаура? Нугзар не может быть доволен, а княгиня Нато? Я найду дело дерзкому азнауру. Не скоро увидит нареченную. В Иран отправлю. Тинатин подарки повезет… Потом до вызова Шадимана там останется… Азнауров, как собак, разогнать нужно… Нугзар их может на свою сторону привлечь. Опасный союз… Говорят, князья встревожены объединением азнауров. Мне тоже надо опасаться. Наверно, готовят измену. Может быть, в подземелье запрятать… Нет, опасно, Нугзар оскорбления не простит… При всех заявил о редкой находке… Баака… Баака тоже на стороне азнауров, хотя из осторожности ничего не говорил мне… Да, да. Баака очень осторожен. Чуть сегодня плебея в князья не возвысил… Конечно, пока княжеское звание не получит, Нато не согласится на свадьбу…»
