Но случай «Бэби М» – не единичный. И хотя этот случай привел отчаявшуюся женщину на скамью подсудимых, по моему мнению, это случай проснувшейся человечности, выхода человеческого сознания из состояния парабиоза, торжества материнского инстинкта, который не покупается и не продается.
Безусловно, зародыш, имеющий генетический материал суррогатной матери, ближе ей, чем зародыш от посторонних людей. Но и этот будущий младенец не опален материнской любовью, развиваясь в ее организме. Однако сурмама должна отвергнуть своего кровного малыша, не успев привязаться к нему, хотя бы ради вознаграждения по контракту, а это – предательство. Сознание такой матери раздвоено из-за ее странного статуса не матери и не жены, а законной соучастницы вынужденной измены, матери, носящей под своим сердцем собственного ребенка, собственного, но не своего. И поэтому девять месяцев ожидания для такой женщины превращаются в своеобразную копилку противоречивых, в основном негативных чувств, раздирающих душу, и особенно в тех случаях, если генетический отец ребенка, с которым ей пришлось пережить «контрактную» близость, пусть даже и виртуальную, а не реальную, близость – в пробирке, чем-то ей приглянулся или стал вдруг объектом эротических снов и фантазий. В общем, такому зародышу не позавидуешь – преданный, проданный и нелюбимый. И не о самой сладкой судьбе его после рождения можно нам только догадываться.
А о том, что дети, выношенные суррогатными матерями, и в самом деле нередко были зачаты лишь благодаря эмоциональным аффектам в жизни бесплодных супружеских пар, которых в одной только России уже около шести миллионов, свидетельствуют и такие статистические данные, что число отказов от законных суррогатных детей почти в десять раз превышает количество случаев, когда «отрезвевшие» сурмамы не желают расставаться с ребенком. В то же время по законодательствам большинства стран, признающих суррогатное материнство, прежде чем будущие родители получат законные права на ребенка, сурмама должна отказаться от новорожденного. Эта процедура отказа необходима для того, чтобы потом узаконить родительские права заказчиков суррогатного ребенка.
Однако находится и масса причин для отказов родителей-заказчиков от уже рожденного долгожданного младенца: от всевозможных заболеваний новорожденных, риск которых как при искусственном оплодотворении, так и при суррогатном материнстве действительно возрастает, до рождения не одного малыша, а двойни или тройни. Такие родители могут быть также недовольны и полом ребенка, предпочитая мальчика девочке или же наоборот. Иногда причина отказа – развод будущих родителей, происшедший в период вынашивания суррогатной матерью для них ребенка. Иногда суррогатный ребенок становится лишним, если у самой будущей предполагаемой мамы-заказчицы наконец наступила собственная долгожданная беременность. Словом, ребенку, зачатому таким драматическим способом, теперь предстоит трагическое детство, если не вся дальнейшая жизнь.
И конечно же до тех пор, пока формулировки законов, касающихся всевозможных парадоксов суррогатного материнства, еще будут расплывчаты, количество таких случаев будет лишь возрастать.
А что же ребенок? Что может стать с ним, пришедшим к нам в мир совершенно не посвященным в свою кем-то заказанную нестандартность? Малыш по заказу, малыш из меню филигранных человеческих взаимоотношений.
Высокий уровень тревожности, заставляющий его все время быть начеку, как служебную овчарку, еще даже со времен своего мирного сосуществования с невидимой им мамой-немамой, пригласившей в себя погостить, у него может снизить лишь только ощущаемая им самим, уже после освобождения из плена мнимого девятимесячного гостеприимства, искренняя любовь его настоящих родителей. И если эта любовь, как шатер, будет защищать его от дождей и солнцепека уже с первых минут появления на свет, то, скорее всего, не посвященный в тайну своего рождения, он вряд ли когда-то вообще узнает о ней. Правда, может быть, от обычных ровесников будет чуточку отличаться своей большею обидчивостью и лабильностью нервной системы.
Ну а если такому ребенку не достанется нежности и родительского «баловства», как диктует один из наиболее популярных сегодня в Великобритании метод воспитания детей, метод бездетной, но учащей родителей профессионально воспитывать, бывшей медицинской сестры Джины Форд, считающей, что суть воспитания – в подгонке потребностей ребенка под нужды родителей. Не мама с папой должны помочь осуществлению желаний малыша, а их малыш должен подделываться под желания взрослых.
Безусловно, если воспитание младенца не будет нарушать Вашего комфорта – это мечта каждого родителя, постоянно адаптирующегося к своему собственному ребенку, но так и не сумевшего никогда полностью адаптироваться к нему, лишь в конце концов примирившись со временем с иллюзорностью этого процесса.
Но ребенок все-таки живое существо, и у него есть свои собственные нужды, рассогласованные с нуждами взрослых людей. Так что всевозможные методы «укрощения строптивых» в первые годы жизни детей, когда им еще трудно понять – почему, делают их ручными и кроткими, заставляя повиноваться родителям, отзовутся в дальнейшем и в жизни родителей, укрощенных впоследствии уже детьми, во всяком случае, не самыми лучшими воспоминаниями об исполнении ими своих родительских обязанностей.
А пока подобное воспитание, как мне кажется, – это лишь показатель степени холодности родителей, а вернее, их снежнокоролевности по отношению к своему собственному ребенку, невольно превращающее его в Кая, с ледяным сердцем которого они вовсе не желают смиряться, ожидая лишь от него сыновнего тепла, особенно достигнув преклонного возраста бабушек или дедушек. Но откуда их Каям знать об этом тепле без простого примера для подражания? Ведь многие матери суррогатных детей, не испытавшие трепета зарождавшегося в них материнства во время беременности и в процессе родов, к сожалению, и в самом деле холоднее, чем матери, познавшие это чувство. Да и откуда же было взяться ему, когда они уже получили готового, на заказ ребенка «на блюдечке с золотой каемочкой»!
И даже роскошь, в которой утопает малыш, и самые дорогие игрушки, с рождения окружающие его, как показатель высокого благосостояния семьи, ведь «заказать» себе не робота, а живого новорожденного на сегодняшний день по карману лишь только очень богатым людям, не согреет сердце ребенка. Хотите Вы или нет, но он все равно интуитивно будет ощущать Вашу бутафорскую любовь, любовь-декорацию, отличающуюся от истинного человеческого чувства, и это, безусловно, отразится на его характере. Поэтому начавшаяся сейчас мода в семьях людей с достатком, а в России у так называемых новых русских, «заводить» себе малыша при помощи суррогатной матери без медицинских показаний для этого, а только лишь для сохранения своей элегантной фигуры и освобождения от своих тяжких женских обязанностей или же постоянной охраны легкоуводимого толстосума, по отношению к такому ребенку просто безнравственна. И незачем сравнивать себя со знаменитой австрийской императрицей Марией-Терезией, родившей 16 детей и перепоручившей уход за ними чужим людям, путая суррогатное материнство с кормилицами. Это все совершенно другое. Во-первых, Марией-Терезией еще надо родиться, а во-вторых, мода на кормилиц в прежние времена в аристократических семьях была вызвана особыми условиями жизни этого общества. К тому же и на ребенка в те времена смотрели совсем по-другому, что и диктовало совершенно иные методы воспитания детей. Однако даже самые утонченные и изысканные аристократические особы, вплоть до королев и императриц, рожали собственных детей сами, а кормилицы лишь только вскармливали и выхаживали такого ребенка. Причем достоверно известно, что Мария-Терезия начинала свой царственный день с выяснения того, как чувствуют себя ее дети и что произошло с ними за это время.
Говоря о чувствах суррогатных детей, посвященных в тайну своего рождения, надо помнить также о том, что, как правило, у продолжавших даже после нахождения «мамы напрокат» все равно лечиться у гинекологов, уязвленных своей временной неполноценностью их матерей наконец могут появиться и собственные дети, рожденные ими самими, и иногда даже традиционным путем. И конечно же волей-неволей у воспитывающегося в такой семье суррогатного ребенка будут признаки комплекса неполноценности, подогреваемые неминуемым соперничеством между детьми и хрестоматийной детской ревностью. Ну а если к тому же и сама мать начнет показывать, кто в доме любимчик, такому ребенку не позавидуешь. И даже несмотря на кровное по отцу родство таких детей, суррогатный ребенок и собственный нередко оказываются в ситуации Исмаила и Исаака, когда кровное родство превращается в кровную борьбу, эстафета которой передается из поколения в поколение. И все только из самых благих побуждений: превратить бездетную семью в более счастливую – с ребенком!
