Генерал Линевич правильно полагал, что достоинство России требует, чтобы ее войска были первыми у ворот Пекина. Вверенный ему Печилийский отряд блестяще выполнил эту задачу. Заслуги русских в освобождении Тяньцзиня и Пекина были торжественно признаны отрядами всех союзных наций.
Ровно в 8 часов утра генерал Линевич кончил объезд войск и со своей свитой поехал во дворцы. За свитой шли русские и остальные войска, с музыкой и распущенными знаменами. Выстрелы из английских орудий возвестили о начале шествия.
Мы проезжали через длинные мощеные дворы, давно поросшие травой, проезжали под ветхими величавыми башнями, посреди пустынных тянущихся галерей и, наконец, подъехали к запретным дворцам, в которые не входил ни один белый. Мы сошли с коней и, поднявшись по белым мраморным лестницам, вступили в сумрак и тишину древнего дворца. Высокие мрачные колонны, потемневший потолок и покрытый пылью трон посредине дворца — все напоминало древние времена Маньчжурской династии.
Мы снова выходим на каменный двор, с мраморными площадками, лестницами и галереями и снова находимся в старинной высокой палате с троном, колоннами и курильницами перед тронным возвышением. Трон, колонны и потолок подведены под медный цвет, и вся палата кажется медной. Обстановки в палате очень мало: столы и скамейки с древней причудливой резьбой. Нет ни пышности, ни великолепия: это скорее место царственного уединения.
Перед воротами дворца появились китайские мандарины, из которых один с красным шариком, как говорят, военный министр. Мандарины с самым любезным и приятным выражением лица, под которым довольно ясно сквозило сознание постигшего их национального горя и унижения, просили нас пожаловать далее во дворцы.
Войска Белого царя в рощах богдыхана. 9-й Восточно-Сибирский стрелковый полк в Пекине
Мы опять выходим из полумрака и затхлого воздуха на солнце и идем по двору с потухшими курильницами и нелюдимыми галереями кругом. Мы входим во дворец, такой же мрачный и пустынный, как и прежние. Перед троном, на большом столе, поставлены жертвенные приборы, чаши, курильницы и дощечка в раме с надписью. Дух усопшего императора восседает на этом троне. Царствующий император здесь молится своему предку.
Мы опять выходим на свет и свежий воздух. Любезный мандарин, с высохшим лицом и умными глазами, просит русского генерала свернуть с прямой дороги направо, так как следующие дворцы нельзя пройти насквозь. Мы переходим по красивому мраморному двору с мраморными лестницами и площадками, поросшими травой и бурьяном. Кругом сон и молчание. У всех ворот и дверей стоят придворные слуги, такие же сонные, молчаливые и ветхие, как эти дворцы, и такие же ненужные, как этот бурьян.
По просьбе важного сановника с красным шариком мы проходим по каким-то задворкам, мимо каких-то служб и каморок, представляющих закулисную сторону дворцов, и вступаем в прелестную рощу из кипарисов и можжевельника. Столбы подпирают священные 2000-летние деревья, от которых остались одни огромные стволы, пережившие половину китайской истории. Мимо заглохших гротов, молчаливых теремов с затейливой угловатой крышей императорского желтого цвета мы входим в великолепные расписные желтые ворота с надписью «Вечное сияние», и нас встречают не высохшие безмолвные придворные мандарины, а веселые русские солдаты, громогласное «ура» которых разбудило вековую тишину дворцов.
Торжественное шествие войск и дипломатического корпуса через дворцы богдыхана 15 августа 1900 г.
Императорские заповедные дворцы были пройдены русским генералом, и мы находимся у выходных ворот среди стрелков 10-го полка и японцев, которые выстроились друг против друга. Английские пушки снова возвестили, что дворцы пройдены и лежавшая на них таинственная непроницаемая завеса спала. Среди войск, при криках «ура» и звуках музыки, генерал Линевич прошел со свитой вперед и остановился у крайних выходных ворот.
Через несколько минут под воротами «Вечного сияния» показались матросы, выдержавшие геройски 2-месячную осаду, стрелки с ружьями и патронами, в белых, рубахах — это были войска Белого царя, которые во главе всех других союзных войск проходили дворцы богдыхана. Их встретило восторженное «ура» и музыка.
За ними проходили маленькие, но храбрые японцы, в белых куртках, в белых фуражках с желтыми околышами. Каждую нацию встречали криками «ура» и звуками марша. Генералы, бывшие во главе своих войск, присоединялись к генералу Линевичу, со своими штабами.
За японцами шли в чалмах и пестрых рубахах англо-индийские войска: сикхи, раджипуты и бенгальские уланы, рослые и красивые, которые с искренней радостью кричали свое «ура» в ответ на «ура» русских, которых они считают своими давнишними друзьями. За ними шли англичане — стрелки и артиллеристы, в шлемах и куртках песочного цвета.
Такого же цвета и покроя обмундирование у американцев, которые носят на голове мягкие шляпы с широкими полями. Американцы выделяются среди союзных солдат своим крупным ростом и вольным видом.
Затем показались наши друзья французы в синих шлемах и костюмах; германцы в новеньких формах и шлемах шоколадного цвета; моряки — итальянцы и австрийцы. Наш оркестр сыграл французам «Марсельезу», а германцам «Wacht am Rhein».
Это великолепное шествие международных войск было живым олицетворением нынешнего политического положения в Азии. Впереди идет Россия, великая и могущественная, за нею молодая Япония, так быстро рванувшаяся вперед и обогнавшая на Востоке остальные державы. За Японией — третьей державой шла некогда могучая Англия, уступившая свое первенство в Азии — России и Японии. Потом Америка, Франция и Германия, впервые выступившая со своей воинственной политикой в Восточной Азии. Позади шли остальныя державы. В 9 ч. утра парад кончился.
Генерал Линевич со свитой и посланниками вернулся обратно, в те дворцы, которые еще не были осмотрены. Интересен был собственный дворец богдыхана, с золоченым троном, курильницами, вазами, столиками, уставленными яшмами и нефритами, павильонами, опахалами и колоннами, исписанными надписями. Китайские мандарины любезно угощали гостей чаем и сластями.
Осмотрев богдыханскую молельню и богдыханскую древнюю кухню, генерал Линевич и его свита оставили дворцы, которые были снова закрыты, и у ворот поставлены международные караулы.
Двухсотлетняя неприкосновенность и святость дворцов богдыхана были нарушены. Тайны раскрыты. Алый город перестал быть Запретным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
