О. Журавлёва — Мне кажется, там уже белые медведи и другие животные не могут выживать именно потому, что туда очень много приперли солярки и других удивительных вещей.
А. Проханов: — Да ничего подобного. Белые медведи отлично себя там чувствуют.
О. Журавлёва — Да что вы говорите?
А. Проханов: — Слушайте, белые медведи Арктики голосуют за «Единую Россию». Вы просто не знаете.
О. Журавлёва — Всё. Всё. Тогда вопрос снимается.
А. Проханов: — Ну, и не надо задавать дурацкие вопросы.
О. Журавлёва — Последний вопрос на ту же тему. Как бы вы среагировали, если бы вас Путин в присутствии ваших друзей и знакомых назвал «придурком»? Могли бы вы ему ответить «Кто так обзывается, тот сам так называется»?
А. Проханов: — Если б меня Путин назвал придурком, я бы поблагодарил его, потому что я же юродивый. А когда юродивых поносят, они только радуются. И, кстати, нам, юродивым, поношение во благо.
О. Журавлёва — То есть в случае с профессором Медведевым — тоже во благо?
А. Проханов: — А возвеличивание — во вред. Нас же надо всё время карать, бить и гнобить. Вот меня либералы уже 20 лет называют «придурком». И что? Что, я их ненавижу, что ли? Я их обожаю. Я готов поставить им памятник. И не только им, кстати, имейте в виду, Оля.
Я готов поставить памятник яйцеклетке Пугачевой. Потому что это…
О. Журавлёва — Вас эта тема не оставляет. Ну, уже выскажите ваше отношение, Александр Андреевич. Я вижу, что душа рвется наружу.
А. Проханов: — Ну, почему поставили памятник носу, например, в Петербурге? Это сильно, это круто, но этого мало.
О. Журавлёва — Потому что Гоголь — великий писатель.
А. Проханов: — Я вижу в Москве на Тверском бульваре рядом с памятником Высоцкому памятник яйцеклетке Пугачевой. И коленопреклоненного Галкина. Я считаю, что это крупнейшая, мощнейшая акция по продвижению шоу-бизнеса в бесконечность.
Некоторые люди (и я их осуждаю) говорят: то, что сейчас кормят российского зрителя всей этой гадостью — слизь, мерзость… Я считаю, что это не так. Что в этом как раз величие Аллы Борисовны.
По существу, она, будучи глубоко пожилой, старой женщиной, подобна Саре, которая родила в 90 лет своего сына. И Галкин, который только кажется таким милым молодым человеком, он, конечно, как Авраам. Видно, что он — Авраам. Видно, что он эту яйцеклетку штурмовал, он взял ее штурмом…
О. Журавлёва — Александр Андреевич, помилуйте. Ваша фантазия заводит вас слишком далеко.
А. Проханов: — Ну, почему?! Я делаю то, что не доделал Малахов в своих передачах.
О. Журавлёва — Так вы сами певец вот этого вот культмассового сектора, да? Вы всячески поддерживаете эту культуру, с наслаждением смотрите эти передачи?
А. Проханов: — Я счастлив. Я участвую в этих передачах. Больше того, повторяю, яйцеклетка Пугачевой, по мнению многих, является национальной идеей России. Это восхитительно. Она затмила Олимпиаду.
О. Журавлёва — Так. Вопрос от Тани: «Почему беззубые либералы даже у нас оказываются сильнее патриотов?»? Интересный, кстати, вопрос. Вы всё ругаете, что они там проникли, сям проникли…
А. Проханов: — А почему они оказываются сильнее патриотов? Вот я сейчас сижу с очаровательной либералкой, с очаровательной Ольгой — что, я слабее её, что ли? Я доминирую над ней, я господствую в этом эфире.
О. Журавлёва — Ну, возможно, вам так кажется. Вы другое скажите. Вы вот сейчас все время рассказываете, что они там нагадили, сям нагадили, огонь потушили, Арктику отторгли и всё остальное. А где же люди, которые им должны ответить? Вы всё про слабость рассказываете российскую. В чем проблема-то патриотизма русского?
А. Проханов: — Да в том и проблема, что мучительно, но неуклонно либералы оттесняются из центра на периферию политического процесса. Пока что они господствуют в экономике. Но я жду, когда шарахнет кризис, и тогда вся эта концепция Высшей школы экономики, моего уважаемого замечательного Ясина полетит под откос.
Либералы проиграли. Они проиграли, знаете, когда? В 1993 году, когда они устроили танковую атаку на Дом Советов. Они проиграли. Танковые удары по Дому Советов разрушили весь либеральный миф, всю либеральную мечту. Поэтому мне жалко либералов.
О. Журавлёва — А разве не к такому же будущему пришла бы другая страна?
А. Проханов: — Нет, другая страна имманентна русской истории. Русское имперское патриотическое сознание постоянно вырабатывается всей этой гигантской метафизической машиной русской истории.
О. Журавлёва — Как же ее можно было победить, эту метафизическую машину таким ерундовым способом?
А. Проханов: — Да ладно. Метафизическая машина и не нуждается в том, чтобы побеждать. Она аксиоматична, она стоит в начале сотворения русского народа и русской государственности. Поэтому либералы… Ну, как бы вам сказать? По существу, мне их жалко. Я бы их занес в Красную книгу. И когда говорят, что я чудовище, что я антисемит, что я чудовищный сталинист, это неверно. Я готов как юннат, который спасает популяцию умирающих бабочек, спасать либералов.
О. Журавлёва — Так почему эти умирающие бабочки всё время побеждают по вашим рассказам? Я понять этого не могу.
А. Проханов: — Да где они побеждают? Ну, где они побеждают-то?
О. Журавлёва — Ну, они вот эту экономику уже 20лет как-то строят, они всё время, там, Гринпис подкармливают.
А. Проханов — Да нет. Они победили в феврале 1917-го, и чем эта победа обошлась для них в октябре 1917-го?
О. Журавлёва — Ну, сейчас-то вы их видите — они все живы-здоровы, всё время вредят России то там, то сям, по вашим рассказам судя.
А. Проханов: — Да нет, они здесь, но они уже там. Оля, посмотрите. Подумайте, к кому вам примкнуть? К нашим легионам, к нашим мощным патриотическим, сверкающим саблями легионам, или к этому племени уходящему?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
