к мирным искусствам, им никогда не приходило в голову, что огромные, непреодолимые силы, которыми они одни владели, могут быть использованы против их врагов, что ни одно существо не сможет противостоять им. Но я, Дон Феномено Ментирозо, сеньор, я не настолько слеп. С помощью сил и возможностей, которые я заново открыл в записях моих предков, я могу сделать то, что навсегда избавит мою страну от страха перед завоеваниями или войной. Объединенные державы мира могут попытаться завоевать или подчинить Перу, но они будут бессильны, как множество жужжащих мух. Их военно-морские силы могли бы быть уничтожены, их армии стерты бы с лица земли, их артиллерия стала бы бесполезной, их самолеты уничтожены бы так же быстро, как они были собраны. Это могло быть сделано средствами, с которыми они не могли бы справиться. Именно по этой причине я никогда не разглашу свои секреты. Но не думайте, что я не осознаю важность моего открытия для мировой науки. Но для меня важнее всего важность моих достижений для защиты моей страны. Я…
– Да, да, – перебил я, видя, что мой темпераментный и патриотический друг быстро входит в раж, и латиноамериканец будет продолжать свою ораторскую речь до бесконечности. – Да, дон Феномено, мой добрый друг, я ясно понимаю вашу точку зрения. Это неописуемо благородно с вашей стороны и достойно потомка инков. Но давайте пока оставим эту сторону вопроса и ограничимся дальнейшим рассмотрением научной и практической стороны ваших самых удивительных открытий.
– Согласен, – воскликнул он. – Простите меня за то, что я так далеко отклонился от темы. Позвольте мне вспомнить, я рассказывал вам о силе, которую я использую, и вы спросили, как я случайно обнаружил это. А теперь…
– Вы объяснили ее, – напомнил я ему. – И хотя я не полностью понимаю все технические особенности ваших открытий или вашего аппарата, я думаю, что понимаю принципы, хотя я признаю, что все это настолько поразительно, что кажется невероятным. И я свободно признаю, что если бы кто-нибудь, кроме вас, сделал такие заявления, я бы без колебаний назвал его достойным соперником барона Мюнхгаузена.
Мой друг встал и поклонился.
– Спасибо, тысяча благодарностей тебе, амиго, за подразумеваемый комплимент, – засмеялся он.
– Но есть еще один вопрос, – продолжил я. – Правильно ли я понял, что вы сказали, что вы действительно путешествовали вокруг Земли на вашем или в вашем секретном аппарате?
– Вы это делали, и я это делал, – заверил он меня, – и не один раз, а несколько раз, и каждый раз мои наблюдения и записи убедительно доказывали, что мои выводы и расчеты были обоснованными и правильными, и что с надлежащими средствами в моем распоряжении я могу отправиться в будущее или прошлое и могу устранить время, как вы это называете. Строго говоря, конечно, время – это всего лишь относительный термин, просто произвольное слово, тогда как реальное время – это волна, управляемая и контролируемая "Эснесноном", и оно не больше похоже на ваше произвольное представление о времени и имеет к нему не больше отношения, чем кислород к воде или азот к нитрату калия. Другими словами, мой друг, ваше так называемое время управляется "Эснесноном", в то время как истинное время, и под этим я подразумеваю фазу вибрационной волны времени, никоим образом не зависит от вашей концепции времени. Это понятно?
– Далеко не все, – ухмыльнулся я. – Но если вы путешествовали по земле со скоростью 11 000 миль в час, как в мире вы могли видеть или наблюдать что-либо, двигаясь с такой скоростью?
– О, мой бедный друг! – с жалостью воскликнул он. – Неужели ты не можешь понять фундаментальную истину о том, что все вещи относительны? Для вас скорость велика или мала просто по сравнению с вашими гораздо более медленными движениями и окружением. Если бы вы упали с тысячефутовой высоты, вы бы не увидели ничего, кроме размытого пятна, когда неслись к земле, но кондор или орел, снижаясь на тысячи футов и с потрясающей скоростью, видят самую маленькую птицу или животное и безошибочно поражают его. И вот, в аппарате, в котором ваше произвольное время не существует, и окруженный и управляемая четвертым измерением, скорость, которая вам показалась бы непостижимо быстрой, мне кажется просто медленной и равномерной пробежкой. В самом деле, хотя, возможно, вы в это не поверите, мое кругосветное плавание в то время казалось мне ничуть не короче, чем когда несколько лет назад я совершил кругосветное путешествие на одном из пароходов Доллар Лайн. Только когда я возвращаюсь и выхожу из машины четвертого измерения в скучное настоящее, я понимаю, что путешествие заняло всего час или два. Теперь, если бы только ты тоже…
– Ничего не поделаешь, – решительно заявила я, прежде чем он смог закончить предложение. – Я оставляю это на твое усмотрение. Но скажи мне, когда ты совершал свое последнее путешествие?
Он рассмеялся.
– В полночь, прошлой ночью, – был его удивительный ответ.
– Что? – ахнула я . – Что за ерунда? Вы говорите…
Он поднял руку и остановил меня.
– Неужели ты так быстро забыл все примеры, которые я тебе приводил? – спросил он. – Разве ты не помнишь, что я указывал, что, если ты будешь двигаться на восток со скоростью, большей, чем вращение земли, ты вернешься в Лиму до того, как отправишься в путь? Например, я планирую сегодня еще одну поездку, и поскольку я еду со скоростью примерно 11 000 миль в час и начинаю в одиннадцать тридцать, ровно через час, я обязательно вернусь сегодня утром в 7:30, небольшая разница в цифрах между моим примером и реальностью, это связано с тем, что мой маршрут не совсем точно повторяет экваториальную окружность Земли.
Я откинулась на спинку стула и провела руками по волосам.
– Это все самая фантастическая, самая странная мешанина, самая запутанная и непонятная вещь, которую я когда-либо слышал, – воскликнул я. – Но послушай, если я правильно расслышал, и ты говоришь серьезно, то через час ты отправишься в путь, а сегодня утром в половине восьмого вернешься, а я буду здесь в девять, и ты снова расскажешь мне всю эту чертову чушь, и начнешь сначала, и… к черту все это, если это правда, сегодняшний день будет продолжаться вечно или… Боже мой, у меня голова идет кругом, когда я об этом думаю.
Доктор Ментирозо от души рассмеялся.
– Мой дорогой любезный друг, – воскликнул он. – Не стоит так волноваться по этому поводу. Вы забываете, что говорите и думаете о произвольном времени, тогда как я имею в виду четырехмерное, или реальное время. Нет,
