До пещеры, если по террасе, оставалось километров пятнадцать….
Глава 15. Ради жизни на земле…
— Жарко тут, — Ян вытер пот со лба, катившийся градом. — Еще один день, и можно подавать меня к столу!
— Честное слово, Кир, твой градусник показывает как-то криво… — скептически произнес Макс, сильно удивившись. Розоватый спиртовой столбик в стеклянной трубке остановился на отметке пятьдесят три. Он замер перед термометром, пытаясь определить — это много или мало?
— Мы же его примерно установили, — оправдался Кирилл.
— Все может быть… — разлепил глаза Никола, обмахиваясь листом дерева. — Мы в чаше, в долине одни динозаврихи с яйцами, животные куда-то ушли. Я уж не говорю про наших, даже птеродактили улетели…
— Птеродактили теперь тоже наши! Сохранить флору и фауну для наших потомков — первоочередная задача на ближайший миллион лет! — как истинный знаток, высказался Ян.
Он собирал кухонную утварь, чтобы приготовить поесть прямо на берегу водопада горной реки, где выживали первые поселенцы. Там же и спали, обживая гроты, с тревогой посматривая наверх. Лед на вершинах гор таял с ужасающей скоростью, каждый день отступая. Даже дины истаивали, не закрывая пасти, предпочитая валяться в тенечке, а не на солнце.
— А здоровье оставляет желать лучшего, — испытывая угрызения совести, Макс внезапно помрачнел. — Мы с Машкой уж и на головах пробовали, не зачинаются потомки…
— Да ладно тебе! Какие твои годы! Если что, поможем! — рассмеялся Кирилл. — Замечено, чем больше ждешь, тем меньше шанса. У меня мать врач, я про это наслушался.
— Ну, смотри, твои проблемы! — отшутился Макс, помогая ему. — Мы с тобой мечтали породниться! Ну и, вроде как первый потомок, слава и почет!
— Я буду сильно переживать, если мы начнем размножаться, не имея медицинского образования, — вздохнул Ян. — Столько разных случаев знаю, когда все заканчивалось смертями. Если плоды наши застрянут, зелененькие не помогут. Вы что-то про город рассказывали, там, случайно, больниц не было?
— Не знаю, мы несколько домов осмотрели, — пожал плечами Макс. — Но топоры, пилы, инструмент — нам бы пригодился. Свой-то еще долго не появится. Кир, ты когда с железом решишь?!
— Ты мне руду найди для начала! Думаешь, это так просто? — насупился Кирилл. — Даже алюминий не получилось, как без специального оборудования?! Глинозема навалом, а где криолит взять, и в чем расплавить до тысячи градуса? Все опять упирается в домну, в топливо для нее, и не придумал еще, как горячий воздух подавать.
— Думай! Думай! Даже гуманоиды на тебя надеются! — подбодрил его Никола.
— Вот смотрю на них, и понимаю, вроде телепаты, космос освоили, нечета нам, а хуже нас! — философски подметил Ян. — Чем больше у цивилизации знаний, тем меньше его у народа. Все знают про железо, а откуда берется, не додумались поинтересоваться. Про радио знаем, про телевиденье, гуманоиды голограммные компы вспоминают, а с чем едят, а как работает, никто толком сказать не может! И так куда ни плюнь! Мы не стали знать больше, мы знаем меньше — предки наши по земле ходили, а мы нахватались всего по верхушкам. Даже ведь и оставит после себя нечего.
— Да ладно тебе! Продумаем! Не, надо в город идти, самое время, — твердо решил Макс. — Зря время теряем. Не иначе, год здесь сдвинут. Ребята! — вдруг вскинулся он, с незадачливостью уставившись на свои загнутые пальцы. — Новый год на носу! Мы ровно полгода здесь!
— Точно-точно! — разрешился от задумчивости Никола, возбужденно махнув руками. — Мы когда сюда пришли?! В конце июня! Июль, август — по лесу шатались. Две недели гнались за динами, еще три месяца балду гоняли, потом бомбу нашли… — он покрутил руками, подсчитывая на пальцах. — Две недели прошло, как мы ее в шахте прятали.
— Отчего это балду?! — не согласился Ян, удовлетворенно посматривая на минидеревню, в которой дома теперь смотрелись убого. На солнце папоротниковые и пальмовые листья высохли, оголив бамбуковые и хвощовые стебли, составляющие основу хижин. Саму деревню оградили частоколом и рвом, чтобы не заползали змеи. — Быт налаживали… Дураки мы! Надо было из камня строить!
— У нас цемент не прочный, первый дождь и нас этими камнями накроет, — не согласился Никола, взваливая на себя внушительных размеров мешок. — Честное слово, Кир, когда поднимемся хотя бы до цемента, дадим тебе звание «Отец Народа» и сделаем почетным гражданином.
— И закатаем в памятник! — рассмеялся Ян.
— Я-то вообще во всем этом ни бум-бум, простой русский крестьянин, — пожалел Макс. — По техникуму техник-электрик. А вы, — обратился он к Яну и николе, — чем в миру занимались? — поинтересовался он, возглавляя пеший строй.
Ян пожал плечами.
— Таксовал. Нет, профессия, конечно, есть, инженер компьютерных сетей, но здесь моя профессия без пользы.
— Может быть, в далеком будущем пригодится еще, будущее, знаешь ли, не за горами… — успокоил его Кирилл, обрывая на ходу орехи с голых ветвей орешника, сбросившего пожелтевшие листья.
— А я на заводе работал, пока не нас не закрыли. Москвичи по дешевке выкупили, сначала зарплату урезали, потом сокращения начались, а потом вообще закрыли, распродав имущество. А у нас там работать больше негде. Еще шахта была, но ее закрыли еще раньше. У нас что-то типа поселка.
— А на своем заводе чем занимался? — поинтересовался Макс. — Нам теперь все пригодиться.
— Детали строгали, какие закажут. А потом сказали: дорого! Далеко! Сказали — сельским хозяйством занимайтесь, мы вам кредит сто тысяч дадим!
Никола и Макс загоготали.
— А че вы ржете? Мало?
— Камаз, чтобы зерно или сено вывезти с поля — дешевле двух миллионов не купишь, комбайн — десять миллионов, трактор — три миллиона, он дороже камаза стоит, плуг, сеялка, культиватор, им цены нет, свои давно не производят, — объяснил Макс, тыча под нос Яна загнутые пальцы. — Скотный двор, сама скотина, чтобы польза была, а не та, которая ради забавы, горючее, удобрения, какие-никакие пестициды и гербициды. Предположим, все это есть. Обработать таким комплектом можно до ста гектар. Урожай, нормальный урожай — двадцать центнеров с гектара, если зерно сортовое. Закуп тонны — шесть тысяч. Сто умножаем на двенадцать тысяч — миллион двести тысяч. Через год вся эта техника начнет сыпаться. Окупаемости никакой.
— Ну так, мясо, молоко…
— А смысл? За что горб ломаешь? Когда цены поднимутся, как на сахар — вчетверо, тогда посмотрим! А деревянную соху пусть правительство само за собой таскает. Мы не рабы — рабы не мы! Оно нас в три погибели гнет, а когда мы ему про горючее, про кирпич, про металл, он нам что отвечает? У нас демократия! Свободный рынок!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
