Лисипп и Таис переглянулись. Такое громадное расхождение противоречило точности предыдущих колоссальных цифр. Заметив недоумение эллинов, индийцы продолжали повествовать о точных исчислениях, разработанных их математиками. В книге «солнечной науки» время делится особым, незнакомым эллинам способом. Один час равен 24 минутам эллинов, а минута, или викала, — 24 секундам. Дальше время дробится последовательно по 60 крат, и дробление это доходит до кашты: невообразимой человеку краткости мгновения в одну трехсотмиллионную долю секунды. На вопрос Лисиппа, зачем придуманы числа, которые нельзя ни измерить, ни вообразить, индиец ответил, что человеческий разум имеет две ступени сознания. На высшей ступени, называемой «буддхи», он способен осмысливать столь малые величины и познать построения мира из мельчайших частиц, центросил, вечных и несокрушимо прочных, хотя они всего лишь точки энергии.
Эллины узнали о великом враче Дживаке, жившем триста лет назад, обладателе камня, который освещал органы внутри тела, о другом враче, умевшем предохранять людей от заболевания оспой, втирая им в маленькую ранку кровь, взятую от перенесшего болезнь человека.
— Почему же теперь врачи повсеместно не пользуются этим способом, — воскликнула Таис, — и сами вы говорите о них, как о чем-то полузабытом?
Старший жрец посмотрел на нее длительно и безмолвно, а младший вскричал с негодованием:
— Нельзя говорить так, прекрасная посвященная! Все это и еще многое другое — тайна, запертая в древних книгах. Если она забыта, значит, так угодно богам и Карме. Когда мы, жрецы высшей касты, узнаем, что чтение священных книг подслушано человеком низшей касты, мы вливаем ему в уши расплавленный свинец!
— Как же вы тогда заботитесь о распространении знаний? — спросила не без язвительности Таис. — Только что я слышала речь о бедах невежества.
— Мы заботимся не о распространении, а о сбережении знания среди тех, кому надлежит им обладать! — ответил высокий жрец.
— Среди одной касты? А как же с другими — пусть пребывают и невежестве?
— Да. И выполняют предназначенное. Если они его хорошо исполнят, то в будущей жизни они родятся в другой, более высокой касте.
— Знание, хранимое в узком кругу, неминуемо будет слабеть и забываться, — вмешался Лисипп, — а замкнутые круги каст хороши для выведения пород животных, а не людей. Спартанцы пытались создать породу воинов, даже преуспели в этом, но в жизни все меняется скорее, чем рассчитывают люди. И военная жизнь поставила лакедемонян на край гибели.
— У нас не одна, а много каст на все, что потребно для жизни человека, — возразил индиец.
— Все же мне эллинское отношение к людям кажется более последовательным. Вы в своих священных книгах и творениях философов считаете людей наравне с богами, а на деле разводите, как животных, держа в невежестве, — твердо сказал Лисипп.
— Разве эллины не признают благородства происхождения? — нахмурился старший жрец.
— Признают. Разница одна, но очень существенная. Мы считаем, что благородный человек может родиться у кого угодно, и он заслуживает и знания, и искусства, и мастерства, какое он может усвоить и применить. Если он найдет себе такую же хорошую пару, то благородная линия потомков пойдет от такого человека во дворце Афин или в доме земледельца в Халкидике равно. Там и там может родиться и хорошее и плохое. Обычно считают, что, особо прекрасные люди появляются на свет при участии богов или богинь.
— Но рабов вы не считаете за людей и унижаете до скотского состояния! — воскликнул индиец.
Таис хотела возразить. Лисипп остановил ее, незаметно сжав руку. Он поднялся и, оставив афинянку наедине с индийцами, вышел знакомой дорогой к своей келье и вернулся с большим ящиком из фиолетовой амарантовой древесины, окованным золотыми уголками. Осторожно поставив его на восьмигранный столик, ваятель открыл защелку. На свет появился странный механизм — переплетение зубчатых колес и рычагов самой различной величины. На посеребренных ободках были нанесены буквы и знаки.
Заинтересованные индийцы склонились над ящиком.
— Ученик пифагорейцев, Гераклит Понтийский, близкий с Аристотелем, открыл, что шар Геи вращается, подобно волчку, вокруг себя и что ось этого волчка наклонена по отношению к плоскости, в которой ходят планеты и Солнце.
Эта машина для расчета движения планет, без чего не может быть ни предсказания будущего, ни верного мореплавания. Здесь разум утверждает себя один раз, создав машину, а дальше работают лишь руки да памятные таблицы, начертанные на крышке. Человек освобождается от долгих вычислений и может заняться высокими размышлениями.
Пораженные жрецы притихли. Лисипп воспользовался их растерянностью и сказал:
— Мы, эллины, вместо того чтобы казнить искателей знания расплавленным свинцом, открываем настежь портики и сады наших академий, философских школ. И догоняем вас, начавших размышлять о мире не на одно тысячелетие раньше.
— Это потому, что вас мало и вы принуждены беречь учеников, дабы обеспечить передачу факела знания! А нас очень много! Знание, если мы прокричим его на площади, будет немедленно искажено невеждами и обращено против истинных мудрецов. В Крияшакти и Кундалини мы нашли секреты личной силы и очень тщательно охраняем технику обучения и пользования ею. Будет беда, если знание это попадет человеку несовершенной Кармы!
И Таис узнала о законе Кармы, или воздаяния, перед которой наивной, маленькой и слабой выглядела Немесис, дочь Нюкты (Ночи), богиня справедливого возмездия эллинов.
Колоссальный космический механизм, работа которого лежит в самой основе мира! Все на свете — и боги, и люди, и звери подлежат Карме. Они должны изживать свои ошибки, несовершенства и тем более преступления в череде последующих воплощений, судьба которых или ухудшается, или улучшается в зависимости от личного и общественного поведения. Ложь и обман, особенно написанные в книгах, составляют страшные преступления, потому что ведут за собой вредные следствия для многих людей и могут быть изжиты лишь через тысячи лет. Разрушение прекрасного также относится к самым тяжким поступкам. Запрещение кому-либо чего-либо означает, что запрещающий берет на себя Карму подневольного, какая бы она ни была.
— Значит, запрещая низшим кастам знание, вы берете их невежество на себя? Миллионов людей? — внезапно спросила Таис.
Старший жрец даже отшатнулся, а глаза высокого выразили злобу.
— Так же, как и вы, эллины, не допуская к учению рабов, — ответил старший индиец, — вас, свободных, мало, а их очень много и делается все больше. От этого ваш мир скоро погибнет, несмотря на великие ваши завоевания.
