Читаем без скачивания Робинзон Крузо. Дальнейшие приключения Робинзона Крузо (сборник) - Даниэль Дефо

Возвращаюсь к первому предположению священника. Когда мы пришли к англичанам, я собрал их и стал говорить им о том, какую неправедную и нехристианскую жизнь они ведут, как на это уже обратил внимание прибывший со мной священник, и первым делом спросил их, женаты они или холосты. Оказалось, что двое из них были вдовы, а остальные трое холосты. Тогда я спросил, как они решились взять этих женщин и называть их своими женами и прижить с ними столько детей, не будучи на них женаты законным порядком. Все они ответили именно так, как я и ожидал, то есть что поженить их было некому, что они согласились перед губернатором содержать этих женщин как своих жен и полагали, что заключенные ими таким образом браки также законны, как если бы их венчал священник с соблюдением всех возможных формальностей.

Я сказал им, что, без сомнения, перед Богом эти женщины – их жены и они, по совести, обязаны обращаться с ними как с женами, но человеческие законы иные, и, воспользовавшись этим, они могут впоследствии бросить этих бедных женщин и детей. Далее, я прибавил, что, пока я не буду убежден в честности их намерений, я не могу ничего сделать для них, и если они не дадут мне какого-либо удостоверения в том, что они женятся на этих женщинах, я не считаю возможным позволить им продолжать жить с ними, как мужья и жены.

Как я ожидал, так и вышло: Вилль Аткинс, который, по-видимому, говорил от лица остальных, объявил, что они любят своих жен не меньше, чем если бы те были их соотечественницами, и ни в каком случае их не покинут. Священника не было подле меня, но он был неподалеку, и я, чтобы испытать Аткинса, сказал ему, что со мной есть священник и, если он говорит искренно, этот священник может повенчать его и его товарищей хоть завтра же, и просил его подумать об этом и переговорить с остальными. Аткинс возразил, что ему лично думать нечего – он хоть сейчас готов венчаться и полагает, что и все остальные скажут то же. На этом мы и расстались: я вернулся к своему священнику, а Вилль Аткинс пошел толковать с земляками. Я не успел еще сойти с их земли, как англичане все вместе пришли ко мне и сказали, что они обсудили мое предложение и очень рады слышать, что при мне есть священник, что они охотно готовы исполнить мое желание венчаться, когда мне будет угодно, так как они вовсе не хотят расставаться с своими женами и брали их с самыми честными намерениями. Я назначил им прийти ко мне на следующее утро, а до тех пор объяснить своим женам значение брачного обряда, и что его следует выполнить не только ради приличия, но также и для того, чтобы их мужья уже ни под каким видом не могли их покинуть. Женщины легко усвоили себе все это и остались очень довольны.

Глава девятая

Обращение Вильяма Аткинса. – Свадьба. – Беседа

На следующее утро все англичане явились в отведенное мне помещение, где их уже ожидал священник. Подойдя к ним, он сказал им, что я изложил ему все обстоятельства дела и их теперешнее положение, что он охотно выполнит свою обязанность и повенчает их, как я того желаю, но, прежде чем совершить обряд, просит позволения побеседовать с ними. И он сказал им, что в глазах света и общества жизнь, которую они вели до сих пор, неприлична и греховна и что им необходимо положить ей конец, либо повенчавшись, либо расставшись со своими женами; что он не сомневается в искренности их согласия венчаться, но что тут представляется затруднение, которое он не знает, как устранить. Закон о браках христиан не дозволяет лицам христианского вероисповедания вступать в брак с дикарями, идолопоклонниками и язычниками, а между тем теперь остается слишком мало времени для того, чтобы попытаться убедить их жен креститься и принять христианство, тем более что он сомневается даже, слышали ли они когда-нибудь о Христе, а без того их крестить невозможно. Он сильно подозревает, что и сами они плохие христиане, малоусердные к своей религии и имеющие весьма слабое представление о Боге и путях Божиих, и потому нельзя ожидать, чтобы они много беседовали об этом со своими женами до сих пор; но теперь они должны обещать ему приложить все старания к тому, чтобы убедить своих жен принять христианство и, по мере своих сил и возможности, научить их познанию и вере в Бога, сотворившего их, и во Христа-искупителя – иначе он не может повенчать их.

Все это они выслушали очень внимательно и сказали мне, что все, что говорил джентльмен, сущая правда, что они действительно сами плохие христиане и никогда не говорили с своими женами о религии. «Да и подумайте, сэр, – вставил слово Вилль Аткинс, – как нам учить их религии? Ведь мы сами ничего не знаем. И потом, если б мы начали говорить с ними о Боге и Иисусе Христе, о небе и аде, они бы настолько высмеяли и спросили бы, верим ли во все это мы сами; а скажи мы им, что мы верим во все, о чем говорим, – например в то, что добрые люди идут на небо, а злые – к диаволу, – они бы, конечно, спросили, куда же мы сами намерены попасть – мы, верящие во все это и все-таки остающиеся злыми; ведь они же видят, какие мы. Одного этого довольно, чтобы сразу внушить им отвращение к религии. Нет, знаете, сэр, надо прежде самому стать религиозным, а потом уже браться учить других». – «Что же, Аткинс, я думаю, что твои слова справедливы, даже слишком справедливы», – сказал я и передал их священнику, который горел нетерпением узнать, в чем дело. «О! – воскликнул он. – Скажите ему, что, если он искренно раскаивается во всем, что он сделал дурного, его жене не нужно лучшего учителя, ибо научить других раскаянию может только тот, кто искренно кается сам. Пусть он только раскается, и тогда он сумеет объяснить своей жене, что есть Бог и что он не только справедливый воздаятель за добро и зло, но также существо милосердное, запрещающее мстить за обиды, что он бесконечно добр, долготерпелив и многомилостив и хочет не смерти грешника, но его покаяния и жизни; что он часто долго терпит и попускает злым и даже откладывает осуждение до последнего дня, когда каждому воздается по делам его; что если праведники не получают награды, а грешники – кары, пока не перейдут в иной мир, это-то и доказывает существование Бога и будущей жизни. А от этого он незаметно перейдет к учению о воскресении мертвых и Страшном суде. Пусть он только сам раскается, и он будет превосходным учителем для своей жены».

Все это я повторил Аткинсу, который выслушал меня очень серьезно и, как легко можно было заметить, был этим сильно взволнован. «Все это мне было известно и раньше, – сказал он, – и еще многое другое, но у меня не хватало бесстыдства проповедывать это своей жене, когда Бог и моя совесть знают, что я жил так, как будто никогда не слыхал о Боге и о будущей жизни; да и жена моя сама была бы свидетельницей против меня. Что уж тут говорить о раскаянии! (Он глубоко вздохнул, и слезы выступили на его глазах.) Для меня все кончено!»