пригласил меня навестить его муршида, шейха Абдуллу Дагестанского, жившего в курдском квартале Дамаска. Я с сожалением ответил, что это невозможно, так как мы рано утром отправляемся в Багдад. Он не настаивал, но повторил, что шейх ждет меня.
Взяв такси в бейрутском аэропорту, мы прямо направились в Дамаск по дороге, по которой я ездил несколько раз, когда был в Сирии. В Дамаске мы узнали, что автобус отправляется в Наирн не раньше следующего дня. Поэтому я решил навестить шейха Абдуллу.
Элизабет проводила меня до могилы Мухиддина Ибн Араби. Так как Эмин Чихоу наотрез отказывался говорить с женщинами, я решил, что шейх Абдулла также не захочет общаться с Элизабет, и отослал ее обратно в отель. Мне не сказали, где живет шейх, но я должен был узнать об этом в магазинчике цирюльника, прозванного турецким Али, как раз напротив мечети Ибн Араби. Турецкий Али заболел и был отправлен в больницу, а в какую — никто не знал. Казалось, я зашел в тупик, но отойдя на несколько шагов от могилы святого, я лицом к лицу столкнулся с тем самым старым хаджой, который восемнадцать месяцев назад проводил меня к святыне Арбайн. Он явно ждал меня и, когда я спросил, где дом шейха Абдуллы, просто ответил: "Недалеко от той дороги, по которой мы шли в последний раз." По пути он рассказал мне, что шейх известен как очень святой человек. Его родина — Дагестан, рядом с Каспийским морем, поэтому его зовут Абдуллой Дагестанским. Много лет он прожил в Турции и в совершенстве знает турецкий язык. Он много путешествовал и принимал гостей со всего мира. Скорее всего, мы найдем его в небольшой мечети, специально для него выстроенной его учениками.
Шейх ожидал меня на крыше своего дома. Дом находился на возвышении, и с крыши открывался превосходный вид на город. Абдулла Дагестанский оказался человеком среднего роста, с белой бородой, но гораздо моложе на вид тех семидесяти пяти лет, которые приписывал ему хаджа. Я с самого начала почувствовал себя легко и вскоре ощутил огромное счастье, наполняющее это место. Я понял, что нахожусь в обществе действительно замечательного человека.
После обычных приветствий и похвал моему турецкому он сразил меня наповал вопросом: "Почему же Вы не взяли с собой свою спутницу? У меня и для нее есть сообщение." Невозможно себе представить, чтобы кто-нибудь рассказал ему об Элизабет. Мы подошли прямо к дому, где мой проводник, хаджа, удалился, не сказав ни слова. Я ответил, что, поскольку шейх мусульманин, я подумал, что он не станет говорить с женщиной. Он просто возразил: "Почему же нет? Правила и обычаи — защита для дураков, меня они не касаются. Будете в следующий раз в Дамаске, приходите вдвоем."
Я обещал, если представится возможность. Долго мы сидели молча, глядя на древний город. Когда он начал говорить, я с трудом вышел из глубокой задумчивости, в которую впал. Он говорил: "Я ждал кого-то сегодня, но не знал, что придешь ты. Несколько ночей назад в моей комнате появился ангел, предупредил о твоем приходе и велел передать тебе три послания. Ты спрашивал Бога о том, что тебе делать с женой. Она в руках Господа. Ты пытаешься помочь ей, но это неверно. Ты мешаешь работе, которую Бог совершает в ее душе. О ней нет причин беспокоиться, и бессмысленно пытаться что-то понять. Второе послание касается твоего дома. Ты спрашивал Бога, должен ли ты следовать за остальными или идти своим путем. Ты должен доверять себе. Тебя будут преследовать армяне, но ты не бойся. Ты должен привлекать к себе как можно больше людей и не должен колебаться, даже если остальные будут нападать на тебя за это."
Он вновь замолчал. Я был поражен первыми двумя посланиями, потому что действительно спрашивал об этом Бога. Если он был прав, передо мной открывался ясный путь. Я уже прикидывал план публичных лекций, которые мог бы прочесть осенью, когда он прервал мои мысли.
"Самое важное послание — последнее. Как ты знаешь, в мире много зла. Люди поклоняются материальным вещам, потеряв волю и способность почитать Бога. Чтобы показать выход из таких ситуаций, Бог всегда посылает на землю Посланцев, то же он сделал и теперь. Посланец уже на земле, и он многим известен. Вскоре он придет на Запад. Нужны люди, которые подготовят ему путь. " До этого он говорил тихо, констатируя факты. Здесь его тон изменился, речь замедлилась, он привлекал все мое внимание: "Мне было показано, что ты один из тех, кто приготовит путь. На Запад тебя зовет Долг. Люди послушаются тебя: когда наступит время говорить — ты поймешь.
Посланец придет в твою страну и прямо в твой дом. Возвращайся и приготовься к встрече. Не говори никому о том, что услышал здесь, потому что, пока не придет время, тебе все равно не поверят. Последователи армянина будут преследовать тебя, если узнают, что ты делаешь. Поэтому сохрани это в себе."
Я не понимал, что он имеет в виду, и сказал об этом. Он ответил, что понимать необязательно, надо быть готовым. Он заметил: "Ты никогда не перестанешь почитать Бога, но не надо показывать этого. Веди себя внешне также, как и остальные. Бог назначил двух ангелов заботиться о тебе. Один будет направлять и руководить тобой, так что ты больше не будешь делать ошибки, как раньше. Другой будет исполнять за тебя религиозные обязанности, которые ты не можешь исполнять сам."
Затем он сказал, что полностью передал мне послания, но хотел бы добавить кое-что от себя. Он рекомендует мне практиковать непрерывное подчинение Воле Бога. Он сказал, что тому, кто активно и сознательно сдается на милость Господа, нельзя причинить вреда. "Советую тебе, — сказал он, — часто повторять в своем сердце слова la ilahe il Allah, что означает "сдаюсь только одному Господу." На мое возражение, что это мусульманское выражение веры, он ответил, что оно настолько же христианское, насколько и мусульманское, так как основание у всех религий общее, и заключается оно в том, что человек подчиняется не своей воле, а Воле Бога. Он еще раз повторил свои слова: "Тебе нечего бояться, поскольку отныне ты находишься под защитой. Ничего дурного с тобой не произойдет."
Мы еще немного посидели рядом. Я расспросил его о великом муршиде дервишей, о котором я слышал в Анатолии. Он сказал: "Я его знаю. Он мой друг и недавно был у меня. Внешне он выглядит незначительным и маленьким человечком,
