Резанул по веревке мачете. Задел бедро, но не почувствовал боли. Только кровь заметил, но эта мелочь его не смутила. Все — наконец-то свободен, но толку? Если побежит дальше, забросают копьями — они уже в двух шагах, да и про луки не стоит забывать — пусть стрелы у них убогие, опасные только с ядом, но три-четыре в спину, и бодрости поубавится.
Труднее всего было подняться — ноги не слушались. Правая рука уже почти в порядке — хоть и ноет после ушиба, но не сломана. Раз уж попался, придется продать себя подороже — Макс не настолько наивен, чтобы сдаваться в плен, вымаливая пощаду. Выжившие до конца жизни будут по ночам в холодном поту просыпаться, увидев во сне его последний бой.
Заскрипев зубами от ярости, развернулся к врагам, успел заметить что их пятеро — обходят, выстроившись полукругом. И еще за миг до неизбежного увидел развернутую сеть. Увернуться или попытаться отбить уже не успел. Уже потом попробовал стащить ее с себя — освободить хотя бы руку, но потерял равновесие и рухнул в воду, после чего его накрыли второй сетью.
Полная беспомощность. Так глупо попался.
Дина была права… Какой же он дурак…
Поток бессвязных самоуничижительных мыслей прервался после удара по голове.
Глава 28
Если не вспоминать вранье про нападение диксов и прочие элементы состряпанной Люцем «легенды», Дина не погрешила против истины ни разу. Ее рассказ о том, что в Липе умели строить гораздо лучше, подтвердился на все сто. Хотя в положении Макса трудно было оценивать красоты местной архитектуры, в целом он не мог не признать — жилища здесь на порядок качественнее.
Где-то на рифах ломали ноздреватый коралловый известняк, складывали из него стены, скрепляя раствором. Этим же раствором сглаживали щели и неровности. Крыши тоже оригинальные — не из прутьев и листьев, перемазанных липучкой, а из тех же материалов, уложенных куполообразно.
Вообще в Липе прямых линий старались избегать. Облик поселка чем-то неуловимо напоминал городок в пустыне, который показывали в некоторых сериях «Звездных войн». Купола крыш, арочные дверные проемы, лабиринт невысоких стен, ограждающих не только по периметру, но и радиально — они делили селение на несколько частей. Только качество построек уступает киношному — будто несмышленые дети пытались скопировать творение взрослых.
Всего на глаз домиков было около трех десятков. Учитывая, что населения здесь около сотни, это очень прилично. А еще по центру стоял не дом, а целый домище — невысокое, но объемное сооружение, увенчанное пятью куполами. Стены его были нездорово светлыми — будто побеленными. И какие-то символы на них виднелись, но Макс их толком не разглядел — расстояние не позволяло различать мелкие детали.
Его не сразу притащили в поселок. Поначалу лупили жестоко и с удовольствием. Наверное, убили бы, не явись к месту расправы какой-то атлетически сложенный араб, успокоивший готов гортанными криками и парочкой затрещин для самых увлеченных. Экзекуция прекратилась — его подняли, обыскали, забрав все кроме трусов, потом связали руки за спиной и погнали по все той же тропе куда-то вглубь острова.
Пересекли сушу, добравшись до противоположного берега. Выйдя из зарослей Макс увидел расселину с кораблем, чуть дальше виднелся поселок. И еще заметил большую лодку, наполовину вытащенную из воды — ее прикрывал корпус судна, потому и не разглядели при разведке.
Сперва его повели к воде и он было решил, что его загонят на корабль, откуда он даже со связанными руками сможет попытаться удрать, сиганув за борт. При самом худшем раскладе утонет, или акул покормит — в любом случае это гораздо лучше, чем оставаться пленником готов. Вряд ли его даже в смертники захотят определять после того, как он тяжело ранил или даже прикончил одного из них.
Увы — надежды не оправдались. С корабля притащили колодки и закрыли в них руки, все так же за спиной. Деревянные наручники были тяжелы и неудобны — уже через сотню шагов копчик начал гудеть от соударений с острым углом. Жаловаться на низкий уровень комфортности бесполезно — специально так задумано.
Потом его привели к воротам поселка. Еще издали он углядел рядом с ними неприглядную картину — пять вкопанных в песок столбов, к двум из которых привязаны люди. Ребятишки лет шестнадцати-восемнадцати, тоже почти голые. У каждого на правой ноге колодка смертника. И кожа какая-то нездоровая — неестественно темная.
Подойдя ближе он понял, в чем причина столь странной окраски — по смертникам ползали полчища мух. А еще через несколько шагов ноздри уловили неприятные запахи и он понял почему насекомые ведут себя столь назойливо — тела несчастных вымазали фекалиями.
Вид у ребят был нехорошим — глаза открыты, но уже вряд ли что-нибудь видят. Солнцепек и без мух способен довести до безумия — похоже, они здесь не первый час «загорают».
Тот самый гот, похожий на араба, что-то прокричал и рядом с Максом бросили плетеный щит. Затем на него высыпали все вещи пленника.
Из поселка появилась тройка новых готов, причем один из них был белым — блондин с голубыми глазами и европейскими чертами лица. Краски на коже не было и лишь наборные доспехи из кокосовой скорлупы выдавали в нем врага, причем немалого ранга — простые готы обходились тростниковыми и бамбуковыми.
Подойдя к «арабу», он о чем-то с ним негромко поговорил, внимательно изучил предметы на щите, поднял мачете, проверил ногтем остроту. Неудачно попробовал — ухитрился порезаться. Удивленно поднял бровь, облизал выступившую кровь, повернулся к Максу, на чистом русском поинтересовался:
— Откуда у тебя эта штука?
Макс ничего не ответил. Безучастно уставился вдаль, на морскую гладь, такую желанную и недостижимую. И мечтал лишь об одном — лишь бы Дина не отправилась его искать. Хоть бы девчонка догадалась вернуться на корабль. Если и ее поймают, будет даже не катастрофа — это крах всему.
Белому готу его молчание не понравилось. Подойдя поближе, он вытянул руку, острым кончиком мачете провел на груди Макса кровавую полосу и спокойно, даже равнодушно, прояснил дальнейшие его перспективы:
— Видишь тех неудачников, на столбах? Они сегодня провинились — столкнулись на сходнях, при погрузке, и один уронил в воду связку рыбы. Теперь до вечера будут кормить мух и жариться на солнце. Если повезет, то умрут. Если нет — выживут. Но сомневаюсь, что выдержат — солнце лучший здешний палач, а эти задохлики давно уже на ладан дышат. И все из-за связки вонючей никчемной рыбы. Теперь можешь представить, что мы сделаем с тобой? Наверное нет. И правильно — даже мне такое представить трудно. Неописуемо это. Если ты не хочешь говорить, то начнем веселье прямо сейчас. И если тебе повезет, то закончим дня через три-четыре, а если нет… У нас один молчун две недели мучился. Правда уже на второй день он стал невероятно общительным, но было поздно. А на пятый сошел с ума. Но мы все равно продолжали. Раз уж начали, то какой смысл останавливаться на полпути? Так где ты, говоришь, взял это?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
