Наконец-то Мири опустила голову.
– Знаешь, не могу я с ним обо всем этом говорить. Я бы и с тобой не смогла, если бы ты не знал.
– Это правда. Есть вещи, которых ты ему сказать не можешь. Но… но мне кажется, он заслуживает лучшего отношения.
Мири подняла взгляд, но промолчала.
– Помнишь, я тебе говорил, что ты напоминаешь мне твою двоюродную бабушку, Кару?
Мири кивнула.
– Тебе было приятно это услышать. Но, думаю, ты знаешь, как я с ней обращался. Как вот в нашем с тобой случае с Эзрой Паундом, и снова, и снова, и так годами. Мне не представилась возможность это искупить – она умерла, когда была немногим старше, чем сейчас Элис.
У Мири в глазах стояли слезы, но она крепко держала салфетки на коленях.
– И вот таким я был всю жизнь, Мири. Я женился на чудесной женщине, которая меня любила. Лена терпела еще больше, чем я вываливал на Кару, и дольше на много лет. И даже когда я ее прогнал, ты знаешь, как она мне помогала в «Конце радуг». А теперь она тоже умерла. – Роберт опустил глаза, и на миг исчезли все другие мысли, кроме мыслей об утраченных возможностях. О чем это я? А, да. – Так что… я думаю, ты в долгу у Хуана. Конечно, ты на него не так много вывалила, как я в свое время. Зато у тебя есть шанс все исправить.
Он посмотрел на Мири. Девочка сидела, ссутулившись, и терзала салфетку.
– Мири, ты просто об этом подумай, о'кей? Что-то меня слишком далеко занесло.
И тут она спросила:
– Ты когда-нибудь нарушал торжественное обещание, Роберт?
Это еще откуда?
Но не успел он что-то сказать, как Мири добавила:
– Так вот, я только что это сделала! – С этими словами она подхватила коробку салфеток и выбежала.
– Мири!
Но когда он добежал до холла, Мири уже скрылась у себя в комнате.
На секунду Роберт опешил. Можно подойти и постучать в дверь. Или лучше послать сминг.
Он шагнул к своей комнате, повернулся – и увидел на столе золотистый свет, прямо рядом с местом, где сидела Мири. Это был указатель, с некоторой ограниченной способностью работать с сообщениями. Но у него уже было и такое, и больше для Мири. Роберт открыл золотистый указатель и заглянул внутрь.
Он предназначался для Лены Ллевелин Гу.
Роберт просидел возле указателя почти полчаса. Рассматривал его. Рассматривал документацию. Это было именно то, что он думал. Лена жива.
Физического адреса не было, но простенькое сообщение он ей написать мог. У него на это ушло почти два часа. Меньше чем на двести слов. Самых важных слов, написанных Робертом Гу за всю его жизнь.
В ту ночь Роберт не уснул.
Пришло утро, за ним день.
Ответа не было.
Эпилог
Прошло шесть недель.
Роберт теперь чаще смотрел новости: он узнал, что слово может ранить. Они с Мири сравнивали впечатление от увиденного. Рейды на окраинах мира закончились своим чередом. Слухи содержали ту малость, которая была рассекречена. Слухи-и реальные известия – говорили о скандалах в разведках ЕС, Индии и Японии. Все великие державы сильно нервничали насчет возникающих идиотских теорий.
На домашнем фронте – Боб вернулся! Роберт и Мири поняли это так, что некоторые теоретические катастрофы стали куда менее вероятны, зато другие оставались до ужаса правдоподобными. Естественно, Боб на стенку полез, услыхав про Элис. Обстановка в доме сделалась крайне напряженной. И Роберт, и Мири ощущали эти сокрушающие сердце битвы взглядов и молчаний. У Мири были годы опыта сопоставления мелочей, и она высказала догадку, что Боб действительно обратился к врачам где-то высоко в командной иерархии. Ничего не помогало – Элис осталась на Обучении.
Где-то посреди всего этого вернулся из Пуэблы Хуан. Мири особо о нем ничего сказать не могла, но они уже разговаривали. Мальчик стал улыбаться чаще.
От Лены… ничего. Она была жива. Сообщения не отвергались, ее указатель оставался доступным. Как будто говоришь с бездонной пустотой. И Роберт продолжал говорить, каждый день по письму – и гадал, что еще можно сделать.
Сю Сянь из «Конца радуг» уехала.
– Лена меня попросила уехать, – сказала ему Сю. – Может быть, я слишком на нее давила.
Зато теперь я знаю, где она живет! Я могу поехать туда. Могу заставить ее увидеть, насколько я изменился.
А может быть, это докажет, что он изменился лишь во всех тех смыслах, которые не имеют значения.
И потому Роберт не поехал в «Конец радуг», не стал подглядывать через общедоступные камеры. Только продолжал ей писать. И когда бывал на улице, часто думал, что помимо круглосуточного неусыпного наблюдения властей есть еще один наблюдатель, и этот наблюдатель когда-нибудь его простит.
А тем временем он набросился на школьную учебу – столько всего надо было узнать! Остальные часы он проводил в «Comms-R-Us». Его работа там нравилась.
Прошло два месяца после Великого Бунта в Библиотеке, и Роберт вернулся в УСД. С Уинстоном и Карлосом он не виделся – странно, если подумать. Несколько дней заговорщики были спаяны в единое целое, а сейчас не разговаривали. Самым простым объяснением мог служить взаимный стыд. Их использовали, и они, преследуя свои цели, чуть не вызвали гибель многих и многих людей. Это все так, но у Роберта имелось и другое объяснение, куда более жуткое и не менее неприятное: «Кабала» была вроде детской шайки, и единодушие вместе с близостью испарились, когда внимание детишек отвлеклось в сторону. Иногда отчаяние того осеннего семестра казалось ему столь же далеким, как прежняя жизнь в двадцатом веке. Столько существовало такого, что надо было выучить, сделать, чем надо было стать, и все это очень мало имело отношения к тому, что его пожирало раньше.
В конце концов работа в «Comms-R-Us» привела его снова в кампус. Дрожь и запаздывание были серьезными проблемами в видеопротоколах, еще более серьезными – в голосовых, а для осязательных интерфейсов – уже не проблемы, а полный гроб. Гаптические роботы становились все лучше и лучше – но оказывались совершенно бесполезными при работе в сетях. Теперь компания «Comms-R-Us» хотела, чтобы Роберт применил к гаптике свои безумные схемы синхронизации.
После «Либрареома» и бунта администрация УСД вылила на библиотеку золотой дождь. В некотором смысле здешние ощущения осязательных устройств были лучше, чем в коммерческих парках вроде «Пирамид-Хилла». Вопрос в том, как такие вещи передавать по сети? Роберт много чего про это прочел, изучал конструкции осязательных роботов, но пока проблема решена не будет, замены личному опыту тоже нет.
Он взял машину до УСД.
Два месяца. Не слишком долгое время. Серверные сараи на северной стороне Варшавски-Холла слились. На месте факультета разработки ПО возникло футбольное поле. Роберт видел, что это не разрушение, связанное с Библиотечным Бунтом и приземлением морской пехоты – нормальные перемены в современном учреждении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
