олимпийцам сто быков! Лишь тогда они пошлют попутный ветер!
Услышав ответ мудрого старца, Менелай глубоко вздохнул. Ведь ему совсем не хотелось возвращаться в Египет и откладывать свидание с родной землей. Однако идти против воли богов он не мог и потому сказал:
— Все, что ты повелел, мы исполним, но поведай мне напоследок о моем брате — как идут у него дела?
— Лучше тебе было не знать этого! — вздохнул Протей. — Но раз ты меня спросил, знай: брат твой давно умерщвлен своей женой Клитемнестрой! Она убила его на пару с коварным Эгисфом, который властвует теперь в Микенах и владеет всеми царскими сокровищами!
Нежданная весть повергла Менелая в страшное горе. Упав на землю, он горько зарыдал.
— Не стоит так убиваться, сын Атрея, — заметил ему Протей. — Слезами горю не поможешь! Лучше подумай, как самому возвратиться в отчизну. А мстителем за Агамемнона, не сегодня так завтра, выступит его юный сын Орест. Он сумеет с ним поквитаться, уж поверь мне!
Тут старец погрузился обратно в море, а Менелай с товарищами отправился к своим кораблям.
На следующее утро греки вновь отправились в путь, достигли Египта и принесли в жертву богам сто больших быков. Они еще не успели закончить свой труд, как поднялся свежий попутный ветер. Он наполнил паруса кораблей, и те полетели по волнам, словно легкокрылые птицы. Вот, наконец, показалась Лаконика! Суда подошли к устью Эврота. Отсюда царь и царица быстро домчались на колеснице до Спарты. Услыхав об их возвращении, весь народ с радостными криками высыпал на улицы. Ведь со времен падения Трои прошло уже восемь лет, и мало кто надеялся увидеть Менелая и Елену живыми! Во дворце их встретила совсем взрослая красивая девушка — их дочь Гермиона. Она бросилась на грудь матери, а та, обнимая ее, прошептала: «Ни о ком, моя крошка, я так не скучала, как о тебе. Жестокая богиня помутила мне рассудок, а то бы я никогда тебя не оставила». Вокруг царило радостное оживление. Слуги вносили в комнаты привезенные из далекого Египта сокровища и шумно радовались богатству и могуществу их господина. Менелай и Елена поднялись на крышу дворца. Отсюда открывался прекрасный вид на живописные окрестности столицы. Со слезами на глазах Елена долго смотрела на знакомые ей с детства дорогие места. Потом она прижалась к мужу и сказала:
— Мне потребовалось объехать множество стран, повидать тысячи людей и испытать бессчетные опасности, чтобы понять — для счастья мне нужны всего только три вещи: ты, моя дочь и горячо любимая родина! Все остальное — лишь туман и бред! Такое чувство, словно я провела долгие годы в кошмарном сне и только теперь проснулась. Доброе утро, любимый! Мне хочется прожить еще много-много лет бок о бок с тобой, растить внуков и никогда больше не уезжать из Спарты!
— Да будет так! — воскликнул Менелай, потому что и сам он не желал для себя ничего иного.
Глава XVI. Орест
1. Эгисф и Клитемнестра
Пока Агамемнон воевал под Троей, Микенами правила его жена Клитемнестра. Целыми днями ей приходилось заниматься многочисленными делами: разбирать судебные тяжбы, заботиться о благоустройстве города, следить за работами дворцовой челяди и еще много чем другим. Порой, чтоб развеется и отдохнуть, она отправлялась погостить в соседний Аргос к жене Сфенела Киндрагоре и жене Диомеда Эгиалии. Им ведь тоже приходилось коротать время одним!
Приехав однажды к своим приятельницам, дочка Тиндарея застала в их дворце Эгисфа, который, как мы помним, был сыном Фиеста и приходился Агамемнону двоюродным братом.
— Как это понимать? Вы дали убежище нашему врагу! — возмутилась Клитемнестра.
— Ах, оставь! — отмахнулась от нее Эгиалия. — Наши мужья уже который год геройствуют в Азии и даже носа домой не кажут, а мы что же должны скучать из-за этого в одиночестве? С Эгисфом нам, по крайней мере весело!
Вот так отговорка! Клитемнестра покачала головой — она не одобряла легкомыслия подруги. Конечно, лучшее, что она могла сделать, это немедленно возвратиться домой. Но тогда ей пришлось бы прервать всякие отношения с Аргосом, а царице этого совсем не хотелось. «Буду держаться с сыном Фиеста холодно и надменно! — решила она. — Пусть знает, как я к нему отношусь!» Однако исполнить это намерение ей не удалось. Эгисф оказался очень милым и любезным человеком. К тому же за годы изгнания он успел побывать в сотне мест: объехал всю Грецию, плавал в Азию и даже прожил некоторое время в Египте. Он внимательно изучал быт чужих народов, успел увидеть и перенести столько, что хватило бы на несколько жизней. А как замечательно он рассказывал! Как ловко умел развлечь своих хозяек! Право, никогда еще дочь Тиндарея не проводила время в гостях так приятно и весело. Прощаясь с Эгисфом, она пригласила его наведаться как-нибудь к ней в Микены.
— Ты такой славный малый! — заметила она. — Не могу поверить в то, что слышала о тебе прежде!
Эгисф устремил на царицу долгий взгляд и с усмешкой сказал:
— Не можешь поверить, будто я собственными руками зарезал Атрея, считавшегося моим отцом? Но это сущая правда! Когда-нибудь ты сама поймешь, что убить близкого человека совсем не трудно!
Возвращаясь домой, Клитемнестра постоянно вспоминала этот ответ и пронзительные, черные глаза Эгисфа, глядевшие, казалось, прямо ей в душу. Что он имел в виду, говоря о близком человеке? Размышляя об этом, царица ощущала, как сердце ее начинало щемить в груди, словно в предчувствии беды, а по спине пробегал неприятный холодок…
Но вот Эгисф навестил ее в Микенах, и тревожное чувство сразу рассеялось. Внимательно наблюдая, как Клитемнестра занимается государственными делами, сын Фиеста дал ей несколько дельных советов, и все они оказались очень кстати, ведь он умел здраво судить даже о самых сложных вещах. Дочь Тиндарея была очень ему благодарна. Вот бы всегда иметь под боком такого помощника! Насколько проще была бы тогда ее жизнь. Нет! Что ни говори, править страной это совсем не женское занятие!
С тех пор Эгисф стал желанным гостем в Микенах. Прошло немного времени, и он совсем здесь поселился.
— Знаешь, — сказала ему однажды Клитемнестра, — раньше я всегда осуждала свою сестру за Париса, но теперь я ее понимаю! Она, бедняжка, стала женой Менелая, которого видела до свадьбы всего лишь раз или два. Нечего сказать, хорошую судьбу устроил нам отец, выдав замуж за первых встречных!
— Зачем же ты живешь с тем, кого не любишь? — спросил Эгисф. — Оставь Агамемнона и выходи
