– Мой отец – Владыка Ронканора, – объявила она. – Он – властелин снов нашего мира. Ибо мир – это сон, который снится более могущественному, чем мы, существу. В нашем случае – Властелину Мира. Весь мир – его сон, и те, кто живет в нем, часть его сна. А ты, хоть и не часть нашего мира, погружен в него полностью. Стало быть, ты живешь в наших снах, а мы живем в твоих. И нет никакой надежды отличить сон от яви. Собственно говоря, сон и не отличается от яви. Это одно и то же.
– Здесь властвует Мара, – кивнул Сергей. – Сансара в чистом виде.
– Здесь властвует Ронканор, – не поняла буддийских умствований Лунина Маха.
Сергей присел рядом, обнял девушку за талию и отхлебнул из своего стакана.
– Пей, – предложил он второй глоток Махе.
Девушка благодарно погладила руку Сергея и допила вино. Ей стало совсем хорошо, да и Сергей почувствовал приятную расслабленность.
– И что же, я сейчас сплю? – переспросил он.
– Не имеет значения, – покачала головой Маха. – Но тебе, я скажу, повезло. Ты заснул в хорошее время и в хорошем месте.
– Вот как? Почему ты сделала такие выводы?
– Да потому, что ты просыпаешься не в когтях льва и не на клыке единорога, а в моей постели. Насколько я понимаю, – Маха усмехнулась, – многие не отказались бы от такого сна…
– Вечно повторяющегося? – с содроганием спросил Сергей.
– Почему же вечно? Нет ничего вечного. Просто тебе пока что не повезло. И, в первую очередь, потому, что ты отталкиваешь меня.
Сергей резко поднялся. Вечерний свет все так же струился в окно. В углах затаились тени, оплывшая свечка едва горела.
– У тебя бритва есть?
– Зачем? – удивилась Маха. – Ты бриться, что ли, хочешь?
Сергей задумался. Он собирался сбрить начавшую отрастать бороду, чтобы, проснувшись в очередной раз, убедиться, что было сном, а что – явью. Но, с одной стороны, если он спит, бритье ничего не даст – побриться во сне – все равно что не бриться. Да и примета плохая. Опять же, в следующем сне ему может привидеться и борода, и то, что он брит. Все, что угодно.
– Не надо, – буркнул он. – Ничего не надо.
– А чего ты расстроился, котик? – спросила Маха.
– Если я убил женщину во сне, который, как ты говоришь, ничем не отличается от яви, – убил ли я ее на самом деле? – путано спросил Сергей.
– Конечно, – широко улыбнулась Маха. – Можешь записать победу на свой счет. Но в другом сне ты можешь с ней встретиться. И с живой и с мертвой. В любом виде.
Сергей затряс головой:
– Хватит. Мне нужно на воздух.
– Опять убежишь? – спросила Маха.
– Да. Мне нужно идти.
– Напрасно ты не хочешь покориться неизбежному, – игриво протянула девушка. – Все равно ты будешь моим.
– Может быть, – вздохнул Сергей, поднимая с пола мешок. – Но сейчас мне нужно идти.
– Если ты сделаешь свое дело, ты погубишь всех, кто живет на нашей стороне, – грустно сказала Маха. – Неужели тебе меня не жалко?
– Я не верю в то, что хорошее может умереть. Вы изменитесь, но, если живете на самом деле, не исчезнете без следа. Все мы изменяемся, катастрофы я здесь не вижу.
– А если мы живем только во сне? – спросила девушка.
– Тогда все происходящее вообще не имеет значения, – покачал головой Сергей и вышел.
Вслед ему в дверь ударился и с хрустальным звоном осыпался на пол осколками стакан.
Лучезар стоял в сарае. Сергей не стал оглядываться по сторонам. Он вывел коня, сел в седло и поехал в известном ему уже направлении. Впрочем, он старался забирать левее – по совету Никитоса из прошлого сна. Или яви. Ведь, может быть, самое первое явление было явью, а сейчас он грезит в бреду…
Вновь теплело, вновь увлажнился и начал таять снег. Сергей еще круче повернул налево. Впрочем, ему могло только казаться, что он забирает в сторону. Ориентиров в лесу не было. Он просто чувствовал, где осталась река, а где должно находиться озеро Нум.
– Только бы не выехать на поляну с крокусами и не встретить так называемого Ронканора с его нотациями, – прошептал Сергей. – Слышишь, ты, Властелин снов? Я не хочу тебя видеть. И людей твоих тоже.
Но какой-то всадник уже спешил к Лунину со стороны зеленых полян. Сергей вынул меч и задумался – может быть, и правда уйти обратно за реку? Только получится ли теперь? Не останется ли он в нынешнем кошмаре на всю жизнь? Может быть, именно так и сходят с ума?
Всадник, к счастью, оказался Никитосом. Все та же белоснежная рубашка, серый жилет, начищенные сапоги.
– Тебя, похоже, не слишком оглушило взрывом? – спросил Сергей, не здороваясь.
– Не знаю, – улыбнулся Никитос. – В некоторой степени то был не я. Может быть, мой брат, может, двойник. Ты за меня не бойся. Я здесь лишь для того, чтобы прикрыть тебя…
– Или помешать мне, – предположил Сергей.
– Ну что ты! Я напрямую заинтересован в успехе данного предприятия, – звонко рассмеялся Никитос. – Можешь мне верить.
– Тогда скажи мне – все происходит во сне или наяву?
– Не имеет значения, – ответил юноша. – Тебе лучше не знать. Важно лишь добраться до озера и бросить в него горсть пепла. Ты в самом начале пути. Поедем вперед. Я, кажется, понял, как нам обмануть разъезды и уйти от обстрела. Когда выйдем в теплую зону, сойдем с коней и поведем их в поводу. Нехитрая уловка, но может сбить разведчиков со следа.
На этот раз поляну с крокусами обошли, оставив ее далеко справа. Хотя значительно потеплело, лес вокруг был глухим и каким-то мрачным. Нельзя сказать, что до сих пор он радовал глаз: вечернее освещение сказывалось даже на милой сердцу полянке с подснежниками и тропинках меж черемуховых кустов, но здесь было особенно неприятно.
Никитос тревожно всматривался в просветы между деревьев, причем совсем не в ту сторону, откуда мог, согласно расчетам Сергея, появиться дозор.
– Какие проблемы? – шепотом спросил Лунин. Спутник Сергея неопределенно махнул рукой.
– По-моему, было бы лучше, если бы я знал обо всем, – таким же тревожным шепотом сказал Сергей. – Или все сговорились, что чем меньше я знаю, тем лучше?
– Некоторые опасности тебе, несомненно, не встретятся, – пожал плечами юноша. – Зачем нам лишние страхи? Бывает, опасность лучше встретить, не зная о ней. А некоторые проблемы смогу решить я.
– Мне, стало быть, нужно быть просто грузом? – возмутился Сергей.
– Ну что ты. Напротив, я – вспомогательное звено. Вряд ли я удержусь здесь долго. А потом – надежда только на тебя, – сообщил Никитос.
– Так мрачно? – спросил Сергей. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше.
– Не знаю, – пожал плечами проводник. – Если бы я все знал, расклад сил был бы другим. Но я здесь чужой и знаю не так уж много.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
